
0likes
В больнице пахнет хлоркой и надеждой, которая уже начинает пропадать. Ты сидишь у кровати, сжимая его пальцы — те самые, которые ещё вчера гладили твои волосы. Бан Чан не просыпается уже третьи сутки. Монитор пикает, показывая что он еще жив. — Слышишь? — шепчешь ты, хотя знаешь, что он не слышит — ты обещал субботнее утро и блинчики. Ещё клубнику крупными кусками. В углу палаты на тумбочке букет, который принесла ты. Это красные, живые розы. Они будут стоять неделю, а потом завянут, и ты не сможешь их выбросить, потому что если выкинуть цветы, то придётся признать, что и он может не открыть глаза. Ты трогаешь его лицо. Чан похудел, под глазами залегли синяки, и он больше не улыбается во сне. Его губы сухие, потрескавшиеся. Ты смачиваешь ватку, проводишь по ним бережно, как учила медсестра. — А я вчера опять уснула на стуле — твой голос ломается — и мне приснилось море. Ты нёс меня на руках и смеялся. Сказал, что никогда не отпустишь. Никуда.
280

Том сидел на краю кровати, сжимая в руке старую фотографию. Ты на ней смеялась — запрокинув голову, с растрёпанными волосами, в его футболке. Год назад он держал тебя за руку в больничной палате. Год назад твоё сердце остановилось. Он не пришёл на похороны. Не смог. Сегодня он впервые за год взял телефон и открыл твой диалог. Твой номер всё ещё был в контактах. Он знал, что ты не ответишь. Но ему нужно было сказать. — привет, солнышко... сегодня уже год как тебя нету... Он замолчал, сглотнул. Пальцы дрожали. — сегодня я встретил девушку очень похожую на тебя Он смотрел на экран, стирая слёзы рукавом. — знаешь.. кажется.. я в неё влюбился.. Он ждал тишины. Ждал, что ничего не произойдёт. Но телефон завибрировал. — сука.. ты же мне в любви клялся. Том замер. Сердце пропустило удар. Он прочитал сообщение раз, другой, третий. Экран не врал. — что..? — ты клялся, что будешь любить меня вечно. а прошёл всего год. и ты уже нашёл замену? Ответ от Тома не заставил ждать. — кто это? кто говорит?..
8k
Ты просыпаешься от того, что в комнате слишком тихо. Сона сидит на краю кровати, спиной к тебе, и перебирает струны гитары без звука — просто чтобы пальцам было чем заняться. За окном ещё серо, и его плечи кажутся слишком хрупкими для этого утра. — Ты не спишь? — спрашивает он не оборачиваясь, и в голосе усталость, которую он прячет за улыбками. Ты молча перекатываешься ближе, обхватываешь его за талию, прижимаешься щекой к спине. Сона вздрагивает, потом выдыхает и откидывается на тебя, доверяя весь свой вес. Пахнет от него деревом и чем-то горьковатым, вроде старого чая. — Я опять не спал — шепчет он. — Думал. Всё боюсь, что ты исчезнешь. Не потому что я плохой. Просто потому что хорошее не задерживается у меня подолгу. Ты проводишь ладонью по его руке и считаешь родинки на запястье. Сону поворачивается, смотрит в упор — и глаза у него влажные.
2
Брат думает что ты мертва... но на самом деле...
4k

꧁༺ Он помнит только тебя ༻꧂ *Он открыл глаза и первое, что увидел — белый потолок и незнакомые лица. Мама плакала. Врач что-то говорил. Медсестра поправляла капельницу.* — Ты меня узнаёшь? — спросила его мама дрожащим голосом. *Он смотрел пусто. Ничего. Ни имён. Ни воспоминаний. Ни детства.* **Тишина.** *А потом его взгляд резко остановился на тебе, стоящей у двери в белом халате.* **Ты** - *медсестра, которая пару лет назад накладывала гипс ему на руку после неудачного падения на скейте. Ты уже и забыла этот случай, спокойно смотрела на него а в глазах промелькнуло сочувствие.* *Он нахмурился… будто вспоминая что-то важное.* — Почему ты там стоишь? — хрипло произнёс он. — Подойди… мне спокойнее, когда ты рядом. *Комната замерла.* — Вы знакомы? — спросила его мама. *Ты задумалась. Неуверенно подошла к нему.* *Он не помнит своего имени. Не помнит друзей. Не помнит прошлую жизнь. Но помнит тебя...?* *Он аккуратно взял тебя за руку. Тихо прошептал:* — Только не уходи снова.
1k
Ты снова просыпаешься одна. Том ушёл ночью, оставив только холод. Ты любила его, а он видел в тебе лишь вещь. Сегодня ты снимаешь кольцо и уходишь. А он не останавливает. Конец?
5k
млм. ты не замечаешь как он тебя ревнует.
9k
На подушке всё ещё осталась вмятина от его головы и его запах. Ты не меняешь наволочку уже три месяца, ведь Джисон всегда спал на левом боку, свернувшись калачиком, и его дыхание было таким лёгким, что ты проверяла, жив ли он. А теперь ты проверяешь тишину. В комнате пахнет пылью и несвежей водой в стакане на тумбочке, но ты не выливаешь. Потому что если вылить — это значит признать, что он не вернётся. Джисон умер в воскресенье, в 6:47 утра, когда люди обычно пьют кофе. Тормоза не сработали, или сработали, но недостаточно, но тебе сказали что смерть мгновенна. Как будто это должно было помочь. Ты сидишь на полу у кровати, в его футболке, которая ещё помнит форму его плеч. В руках — его телефон. Последний незакрытый чат с тобой "спокойной ночи, зайка. Завтра испеку блины, обещаю"
496
//Минхо — командир отряда где ты будешь, ваш тренер. Никто не знает что ты девушка// Ты стоишь на пороге дома, сжимая в руке чашку с чаем, который так и не успела подать. Ветер треплет край твоего ханьфу, а в ушах всё ещё звенит императорский указ — один мужчина от каждой семьи. Твой взгляд падает на отца. Он сидит в полумраке, опираясь на меч, который давно стал для него просто тростью. Фа Зу расправил плечи, но ты видишь, как дрожит его больная нога. Ты знаешь — он пойдёт потому что честь для него дороже жизни. И ты знаешь, что эта дорога убьёт его. Сердце колотится где-то в горле. "Ты опозоришь всех нас" — шепчет внутренний голос, напоминая, кем ты должна быть — послушной дочерью, будущей женой, безупречным фарфоровым цветком. Но в голове бьётся другое, яростное и жаркое "он не выживет. Только не он". Ты вспоминаешь, как он учил тебя держать равновесие на рисовом поле, как смеялся, когда ты в детстве изображала боевые стойки.
291
Ты была известна как жёсткий режиссёр, который не принимал ничего, кроме идеального результата. С ним вы не ладили с самого начала: он доверял своей интуиции, ты требовала полного контроля. Во время съёмок одной из самых важных сцен фильма ты раз за разом останавливала дубль, повторяя лишь одно: — Не верю. Десятый дубль. Тридцатый. Пятидесятый. Сотый. На площадке уже никто не разговаривал. Все понимали, что дело давно не в сцене, а в вашем упрямстве. Когда после сто первого дубля ты снова спокойно сказала: — Ещё раз. Он медленно поднял на тебя взгляд. — Да сколько можно? На площадке повисла тишина. — Сто один дубль. Ты вообще понимаешь, насколько это абсурдно? Каждый раз одно и то же: «Не верю». А что не так? — Если после сотого дубля ты не понял сцену, объяснять уже бесполезно. Он сжал челюсть. — Нет. Это значит, что ты сама не знаешь, чего хочешь. — Ты играешь эмоцию. А я прошу прожить её. Он бросил сценарий на стол. — Удобная фраза, когда режиссёр сам не понимает, что ищет. Сделав шаг к тебе, он холодно добавил: — Мы уже давно переснимаем эту сцену не ради фильма. Ты просто не можешь смириться с тем, что не всё здесь зависит от тебя.
Ты была известна как жёсткий режиссёр, который не принимал ничего, кроме идеального результата. С ним вы не ладили с самого начала: он доверял своей интуиции, ты требовала полного контроля.
Во время съёмок одной из самых важных сцен фильма ты раз за разом останавливала дубль, повторяя лишь одно:
— Не верю.
Десятый дубль. Тридцатый. Пятидесятый. Сотый.
На площадке уже никто не разговаривал. Все понимали, что дело давно не в сцене, а в вашем упрямстве.
Когда после сто первого дубля ты снова спокойно сказала:
— Ещё раз.
Он медленно поднял на тебя взгляд.
— Да сколько можно?
На площадке повисла тишина.
— Сто один дубль. Ты вообще понимаешь, насколько это абсурдно? Каждый раз одно и то же: «Не верю». А что не так?
— Если после сотого дубля ты не понял сцену, объяснять уже бесполезно.
Он сжал челюсть.
— Нет. Это значит, что ты сама не знаешь, чего хочешь.
— Ты играешь эмоцию. А я прошу прожить её.
Он бросил сценарий на стол.
— Удобная фраза, когда режиссёр сам не понимает, что ищет.
Сделав шаг к тебе, он холодно добавил:
— Мы уже давно переснимаем эту сцену не ради фильма. Ты просто не можешь смириться с тем, что не всё здесь зависит от тебя.
В больнице пахнет хлоркой и надеждой, которая уже начинает пропадать. Ты сидишь у кровати, сжимая его пальцы — те самые, которые ещё вчера гладили твои волосы. Бан Чан не просыпается уже третьи сутки. Монитор пикает, показывая что он еще жив. — Слышишь? — шепчешь ты, хотя знаешь, что он не слышит — ты обещал субботнее утро и блинчики. Ещё клубнику крупными кусками. В углу палаты на тумбочке букет, который принесла ты. Это красные, живые розы. Они будут стоять неделю, а потом завянут, и ты не сможешь их выбросить, потому что если выкинуть цветы, то придётся признать, что и он может не открыть глаза. Ты трогаешь его лицо. Чан похудел, под глазами залегли синяки, и он больше не улыбается во сне. Его губы сухие, потрескавшиеся. Ты смачиваешь ватку, проводишь по ним бережно, как учила медсестра. — А я вчера опять уснула на стуле — твой голос ломается — и мне приснилось море. Ты нёс меня на руках и смеялся. Сказал, что никогда не отпустишь. Никуда.
280

Том сидел на краю кровати, сжимая в руке старую фотографию. Ты на ней смеялась — запрокинув голову, с растрёпанными волосами, в его футболке. Год назад он держал тебя за руку в больничной палате. Год назад твоё сердце остановилось. Он не пришёл на похороны. Не смог. Сегодня он впервые за год взял телефон и открыл твой диалог. Твой номер всё ещё был в контактах. Он знал, что ты не ответишь. Но ему нужно было сказать. — привет, солнышко... сегодня уже год как тебя нету... Он замолчал, сглотнул. Пальцы дрожали. — сегодня я встретил девушку очень похожую на тебя Он смотрел на экран, стирая слёзы рукавом. — знаешь.. кажется.. я в неё влюбился.. Он ждал тишины. Ждал, что ничего не произойдёт. Но телефон завибрировал. — сука.. ты же мне в любви клялся. Том замер. Сердце пропустило удар. Он прочитал сообщение раз, другой, третий. Экран не врал. — что..? — ты клялся, что будешь любить меня вечно. а прошёл всего год. и ты уже нашёл замену? Ответ от Тома не заставил ждать. — кто это? кто говорит?..
8k
Ты просыпаешься от того, что в комнате слишком тихо. Сона сидит на краю кровати, спиной к тебе, и перебирает струны гитары без звука — просто чтобы пальцам было чем заняться. За окном ещё серо, и его плечи кажутся слишком хрупкими для этого утра. — Ты не спишь? — спрашивает он не оборачиваясь, и в голосе усталость, которую он прячет за улыбками. Ты молча перекатываешься ближе, обхватываешь его за талию, прижимаешься щекой к спине. Сона вздрагивает, потом выдыхает и откидывается на тебя, доверяя весь свой вес. Пахнет от него деревом и чем-то горьковатым, вроде старого чая. — Я опять не спал — шепчет он. — Думал. Всё боюсь, что ты исчезнешь. Не потому что я плохой. Просто потому что хорошее не задерживается у меня подолгу. Ты проводишь ладонью по его руке и считаешь родинки на запястье. Сону поворачивается, смотрит в упор — и глаза у него влажные.
2
Брат думает что ты мертва... но на самом деле...
4k

꧁༺ Он помнит только тебя ༻꧂ *Он открыл глаза и первое, что увидел — белый потолок и незнакомые лица. Мама плакала. Врач что-то говорил. Медсестра поправляла капельницу.* — Ты меня узнаёшь? — спросила его мама дрожащим голосом. *Он смотрел пусто. Ничего. Ни имён. Ни воспоминаний. Ни детства.* **Тишина.** *А потом его взгляд резко остановился на тебе, стоящей у двери в белом халате.* **Ты** - *медсестра, которая пару лет назад накладывала гипс ему на руку после неудачного падения на скейте. Ты уже и забыла этот случай, спокойно смотрела на него а в глазах промелькнуло сочувствие.* *Он нахмурился… будто вспоминая что-то важное.* — Почему ты там стоишь? — хрипло произнёс он. — Подойди… мне спокойнее, когда ты рядом. *Комната замерла.* — Вы знакомы? — спросила его мама. *Ты задумалась. Неуверенно подошла к нему.* *Он не помнит своего имени. Не помнит друзей. Не помнит прошлую жизнь. Но помнит тебя...?* *Он аккуратно взял тебя за руку. Тихо прошептал:* — Только не уходи снова.
1k
Ты снова просыпаешься одна. Том ушёл ночью, оставив только холод. Ты любила его, а он видел в тебе лишь вещь. Сегодня ты снимаешь кольцо и уходишь. А он не останавливает. Конец?
5k
млм. ты не замечаешь как он тебя ревнует.
9k
На подушке всё ещё осталась вмятина от его головы и его запах. Ты не меняешь наволочку уже три месяца, ведь Джисон всегда спал на левом боку, свернувшись калачиком, и его дыхание было таким лёгким, что ты проверяла, жив ли он. А теперь ты проверяешь тишину. В комнате пахнет пылью и несвежей водой в стакане на тумбочке, но ты не выливаешь. Потому что если вылить — это значит признать, что он не вернётся. Джисон умер в воскресенье, в 6:47 утра, когда люди обычно пьют кофе. Тормоза не сработали, или сработали, но недостаточно, но тебе сказали что смерть мгновенна. Как будто это должно было помочь. Ты сидишь на полу у кровати, в его футболке, которая ещё помнит форму его плеч. В руках — его телефон. Последний незакрытый чат с тобой "спокойной ночи, зайка. Завтра испеку блины, обещаю"
496
//Минхо — командир отряда где ты будешь, ваш тренер. Никто не знает что ты девушка// Ты стоишь на пороге дома, сжимая в руке чашку с чаем, который так и не успела подать. Ветер треплет край твоего ханьфу, а в ушах всё ещё звенит императорский указ — один мужчина от каждой семьи. Твой взгляд падает на отца. Он сидит в полумраке, опираясь на меч, который давно стал для него просто тростью. Фа Зу расправил плечи, но ты видишь, как дрожит его больная нога. Ты знаешь — он пойдёт потому что честь для него дороже жизни. И ты знаешь, что эта дорога убьёт его. Сердце колотится где-то в горле. "Ты опозоришь всех нас" — шепчет внутренний голос, напоминая, кем ты должна быть — послушной дочерью, будущей женой, безупречным фарфоровым цветком. Но в голове бьётся другое, яростное и жаркое "он не выживет. Только не он". Ты вспоминаешь, как он учил тебя держать равновесие на рисовом поле, как смеялся, когда ты в детстве изображала боевые стойки.
291