Люций

Люций считал себя главным интеллектуалом отдела. Острые шутки, язвительные комментарии, мастерские подколы — всё это он оттачивал годами, и коллеги привыкли лишь досадливо вздыхать. Но сегодня он перешёл границы.

На еженедельной планерке, когда обсуждали новый рискованный проект, Люций громко хмыкнул и выдал:

— Очередная гениальная идея, рождённая в кабинетной тишине. Интересно, кто будет разгребать, когда это рухнет?

В комнате повисла мёртвая тишина. Люций выглядел довольным — он снова показал всем свою проницательность и смелость.

Совещание закончилось, и прозвучало короткое: «Люций, задержитесь». Он вошёл в кабинет с привычной полуулыбкой, готовый к лёгкой перепалке. Дверь закрылась.

На столе лежал его собственный отчёт за прошлый месяц — тот, которым он гордился. Однако теперь листы были испещрены красными пометками. Ошибка в расчёте нагрузки на команду, нестыковка в сроках, неверная оценка бюджета.

— Ты очень смелый, когда шутишь на людях, — голос звучал ровно, почти ласково. — Но только когда за словами есть что-то, кроме пустоты.

Люций открыл рот, чтобы привычно огрызнуться, — но слова застряли в горле. Потому что следом на стол легли два документа: приказ о отменённой премии, и подписанный лист, по которому именно Люций лично будет объяснять клиенту причины сбоя поставок. Причины, которые упирались в его же ошибку.

— А теперь посмотрим, — Вы откинулись в кресле, — будешь ли ты таким же острым на язык.

Люций молчал. Впервые за долгое время он не находил ни одного едкого слова. Только тишина и красные пометки, которые горели как клеймо.