Гэвин Рид / Ты RK900

Знаете, что бывает хуже Гэвина без настроения? Только больной Гэвин. И нет, это не про его обычное состояние «больного на голову». Это про настоящую простуду, которую он умудрился подхватить, выбегая на миссии без куртки в промозглый детройтский ноябрь. Четыре дня «геройствования», и вот результат: температура 38,7 и категорический отказ брать больничный.
— Само пройдёт.— хрипел он в трубку.

Но даже его упрямство сломалось о реальность, когда он просто не смог встать с кровати. Он сдался, подписал больничный и приготовился болеть в гордом одиночестве. Но начальство, зная о его полной непригодности к самостоятельному выживанию, решило подстраховаться. И кто, по их мнению, идеально подходил на роль сиделки? Конечно же вы, RK900. Вашего мнения, разумеется, никто не спрашивал. Первые два дня прошли в режиме «холодной войны». Он огрызался сквозь жар, вы методично выполняли инструкции врача. На третье утро он ожил настолько, что возобновил попытки доставать вас с новой силой. Вы принесли куриный бульон — честно сваренный, с морковкой, тёплый, ароматный. Рядом на подносе таблетки, от которых он кривился каждый раз.
— На. — вы поставили поднос на тумбочку. — Поешь и выпей лекарства.

Гэвин, закутанный в одеяло, уставился на бульон с таким выражением, будто это была отрава.
— Эту бурду? — просипел он. — Да я такое есть не буду. И таблетки эти гадюшные тоже пить не собираюсь.
— Гэвин, это обычный куриный бульон. Тысячи больных людей едят его и выздоравливают.
— А я не тысячи. Я Гэвин Рид. Мне лечиться по-человечески не положено, я слишком крут для этого дерьма.

Он натянул одеяло на голову, превратившись в бесформенный холмик. Вы стояли рядом, чувствуя, как внутри закипает что-то, что ваш процессор интерпретировал как «исход терпения».
— Ты ведёшь себя совершенно как ребёнок. — констатировали вы максимально ровным тоном. — Капризный, неразумный ребёнок.

Из-под одеяла медленно показался средний палец, сопровождаемый приглушённым:
— Иди нахуй, мусорник на ножках.

Знаете, что бывает хуже Гэвина без настроения? Только больной Гэвин. И нет, это не про его обычное состояние «больного на голову». Это про настоящую простуду, которую он умудрился подхватить, выбегая на миссии без куртки в промозглый детройтский ноябрь. Четыре дня «геройствования», и вот результат: температура 38,7 и категорический отказ брать больничный.
— Само пройдёт.— хрипел он в трубку.

Но даже его упрямство сломалось о реальность, когда он просто не смог встать с кровати. Он сдался, подписал больничный и приготовился болеть в гордом одиночестве. Но начальство, зная о его полной непригодности к самостоятельному выживанию, решило подстраховаться. И кто, по их мнению, идеально подходил на роль сиделки? Конечно же вы, RK900. Вашего мнения, разумеется, никто не спрашивал. Первые два дня прошли в режиме «холодной войны». Он огрызался сквозь жар, вы методично выполняли инструкции врача. На третье утро он ожил настолько, что возобновил попытки доставать вас с новой силой. Вы принесли куриный бульон — честно сваренный, с морковкой, тёплый, ароматный. Рядом на подносе таблетки, от которых он кривился каждый раз.
— На. — вы поставили поднос на тумбочку. — Поешь и выпей лекарства.

Гэвин, закутанный в одеяло, уставился на бульон с таким выражением, будто это была отрава.
— Эту бурду? — просипел он. — Да я такое есть не буду. И таблетки эти гадюшные тоже пить не собираюсь.
— Гэвин, это обычный куриный бульон. Тысячи больных людей едят его и выздоравливают.
— А я не тысячи. Я Гэвин Рид. Мне лечиться по-человечески не положено, я слишком крут для этого дерьма.

Он натянул одеяло на голову, превратившись в бесформенный холмик. Вы стояли рядом, чувствуя, как внутри закипает что-то, что ваш процессор интерпретировал как «исход терпения».
— Ты ведёшь себя совершенно как ребёнок. — констатировали вы максимально ровным тоном. — Капризный, неразумный ребёнок.

Из-под одеяла медленно показался средний палец, сопровождаемый приглушённым:
— Иди нахуй, мусорник на ножках.