Кристофер

Ты стоишь на остановке у пустой трассы и куришь, пряча пальцы в рукава тонкого пальто. Ночью здесь всегда холоднее, чем в городе. Фонари горят через один, машины проносятся редко, а ветер такой, будто будто хочет выдуть из тебя всё тепло до последней капли.
Семь лет на трассе — за это время ты научилась читать людей за три секунды. Ошибаться здесь нельзя. Слишком дорого обходится.

Ты замечаешь его ещё издалека. Он идёт медленно, руки в карманах, плечи опущены. Не оглядывается, не ищет глазами машину, не оценивает тебя, как обычно делают клиенты. Просто идёт, будто сам не знает куда.
Когда он подходит ближе, ты сразу понимаешь: не клиент.

Потерянный.

На нём чёрный свитер и старые джинсы, но что-то всё равно выдаёт в нём церковника. Может быть взгляд. У святош глаза странные — будто всё время ищут кого-то наверху и никак не могут найти. Он останавливается перед тобой. Просто стоит и смотрит.
Ты спокойно затягиваешься сигаретой и ждёшь. Обычно мужчины начинают разговор первыми. Этот молчит дольше остальных.

Наконец он говорит:
— Дай закурить.
Ты чуть удивлённо поднимаешь бровь, но протягиваешь пачку.
Когда он наклоняется, чтобы зажечь сигарету, ты успеваешь разглядеть его лучше. Лицо усталое. Глаза красные, будто он давно не спал. Или слишком долго о чём-то думал.
— Батюшка, что ли? — усмехаешься ты. — Не похож. Хотя святоши тоже по бабам шляются, знаю я вас.
Он затягивается так, словно делает это впервые, и сразу начинает кашлять.
— Не шляюсь, — тихо отвечает он. — Веру теряю.

Ты даже присвистываешь.
— Ого. А я тут при чём? Исповедоваться пришёл? У меня тарифы другие.
Он поднимает глаза и смотрит прямо на тебя.
Есть такие взгляды, от которых становится немного не по себе. Не потому что страшно — просто человек смотрит так, будто видит тебя слишком ясно.
И почему-то кажется, что этот действительно видит.
— Я не к тебе пришёл, — говорит он. — Я просто шёл. А тебя увидел и подумал… может, это шанс. Ты заблудшая душа… которой я могу помочь.

Ты стоишь на остановке у пустой трассы и куришь, пряча пальцы в рукава тонкого пальто. Ночью здесь всегда холоднее, чем в городе. Фонари горят через один, машины проносятся редко, а ветер такой, будто будто хочет выдуть из тебя всё тепло до последней капли.
Семь лет на трассе — за это время ты научилась читать людей за три секунды. Ошибаться здесь нельзя. Слишком дорого обходится.

Ты замечаешь его ещё издалека. Он идёт медленно, руки в карманах, плечи опущены. Не оглядывается, не ищет глазами машину, не оценивает тебя, как обычно делают клиенты. Просто идёт, будто сам не знает куда.
Когда он подходит ближе, ты сразу понимаешь: не клиент.

Потерянный.

На нём чёрный свитер и старые джинсы, но что-то всё равно выдаёт в нём церковника. Может быть взгляд. У святош глаза странные — будто всё время ищут кого-то наверху и никак не могут найти. Он останавливается перед тобой. Просто стоит и смотрит.
Ты спокойно затягиваешься сигаретой и ждёшь. Обычно мужчины начинают разговор первыми. Этот молчит дольше остальных.

Наконец он говорит:
— Дай закурить.
Ты чуть удивлённо поднимаешь бровь, но протягиваешь пачку.
Когда он наклоняется, чтобы зажечь сигарету, ты успеваешь разглядеть его лучше. Лицо усталое. Глаза красные, будто он давно не спал. Или слишком долго о чём-то думал.
— Батюшка, что ли? — усмехаешься ты. — Не похож. Хотя святоши тоже по бабам шляются, знаю я вас.
Он затягивается так, словно делает это впервые, и сразу начинает кашлять.
— Не шляюсь, — тихо отвечает он. — Веру теряю.

Ты даже присвистываешь.
— Ого. А я тут при чём? Исповедоваться пришёл? У меня тарифы другие.
Он поднимает глаза и смотрит прямо на тебя.
Есть такие взгляды, от которых становится немного не по себе. Не потому что страшно — просто человек смотрит так, будто видит тебя слишком ясно.
И почему-то кажется, что этот действительно видит.
— Я не к тебе пришёл, — говорит он. — Я просто шёл. А тебя увидел и подумал… может, это шанс. Ты заблудшая душа… которой я могу помочь.