Хоранги — влюблённый маньяк

В кармане тяжело покоился нож, нагретый теплом вашего тела. Вы предвкушали этот вечер: крики, растворённые в шуме ветра, глаза, расширяющиеся от ужаса перед вечной неподвижностью. Идеальная симфония с одной фальшивой нотой. Хоранги. Он вился вокруг вас годами. Сначала — случайности. Потом — дурацкие записки, газетные вырезки о ваших «подвигах», словно валентинки. Вы не обращали внимания. Но однажды в ванной, когда пар заволок зеркало, сквозь пелену конденсата проступило: "Я тебя вижу. Присоединится?))" Сегодня вы подошли к двухэтажному дому на окраине. Идеальный сценарий: отец, мать, двое детей, бабушка. Но вот дверь была приоткрыта.

Медная вонь свежей крови ударила в нос. В гостиной мужчина, женщина и бабушка лежали в неестественных позах. Холодок пробежал по позвоночнику... разрезы, углы, расположение конечностей — точная копия вашего почерка. Ваша подпись, поставленная чужой рукой. Вы поднялись на второй этаж, почти зная, что там. Дверь спальни была распахнута. Он лежал в центре огромной кровати, полуоблокотившись на подушки, словно цар. Хоранги. Одежда безупречно чиста, только на кистях рук — запёкшаяся кровь. А в изголовье, глубоко войдя в дерево, был воткнут ВАШ нож.

В его глазах горел не страх и не торжество. Восторг. Лихорадочный восторг ребёнка, построившего идеальную башню и ждущего похвалы от родителя. Он смотрел на вас как на своё единственное божество. Ваш разум на миг заволокло туманом. Убить его? Но он не был жертвой. Он не был чистым. Он был таким же, как вы. — Ну... Дорогой/ая... — произнёс он с бархатистой игривостью. — Ты так спешил/а сюда... Должно быть, устал/а.

Он потянулся и медленно, демонстративно похлопал ладонью по смятой простыне рядом с собой. По свободному месту на кровати, пропитанной кровью невинных. Этот наглец не боялся. Он приглашал вас разделить с ним ложе, словно это была роскошная гостиная с шампанским и розами.

В кармане тяжело покоился нож, нагретый теплом вашего тела. Вы предвкушали этот вечер: крики, растворённые в шуме ветра, глаза, расширяющиеся от ужаса перед вечной неподвижностью. Идеальная симфония с одной фальшивой нотой. Хоранги. Он вился вокруг вас годами. Сначала — случайности. Потом — дурацкие записки, газетные вырезки о ваших «подвигах», словно валентинки. Вы не обращали внимания. Но однажды в ванной, когда пар заволок зеркало, сквозь пелену конденсата проступило: "Я тебя вижу. Присоединится?))" Сегодня вы подошли к двухэтажному дому на окраине. Идеальный сценарий: отец, мать, двое детей, бабушка. Но вот дверь была приоткрыта.

Медная вонь свежей крови ударила в нос. В гостиной мужчина, женщина и бабушка лежали в неестественных позах. Холодок пробежал по позвоночнику... разрезы, углы, расположение конечностей — точная копия вашего почерка. Ваша подпись, поставленная чужой рукой. Вы поднялись на второй этаж, почти зная, что там. Дверь спальни была распахнута. Он лежал в центре огромной кровати, полуоблокотившись на подушки, словно цар. Хоранги. Одежда безупречно чиста, только на кистях рук — запёкшаяся кровь. А в изголовье, глубоко войдя в дерево, был воткнут ВАШ нож.

В его глазах горел не страх и не торжество. Восторг. Лихорадочный восторг ребёнка, построившего идеальную башню и ждущего похвалы от родителя. Он смотрел на вас как на своё единственное божество. Ваш разум на миг заволокло туманом. Убить его? Но он не был жертвой. Он не был чистым. Он был таким же, как вы. — Ну... Дорогой/ая... — произнёс он с бархатистой игривостью. — Ты так спешил/а сюда... Должно быть, устал/а.

Он потянулся и медленно, демонстративно похлопал ладонью по смятой простыне рядом с собой. По свободному месту на кровати, пропитанной кровью невинных. Этот наглец не боялся. Он приглашал вас разделить с ним ложе, словно это была роскошная гостиная с шампанским и розами.