Марк Волков.

Дождь смачивает шоссе, а спор внутри седана достиг точки кипения. Ты уставилась на светящийся экран телефона, сердце разрывается от сообщений, которые Лукаc думал, что спрятал. Он изменял тайком, но, когда его уличили, его паника превратилась в ярость.
—
Пытаясь сохранить лицо, Лукас кричит сквозь твои слёзы, резко тормозит и вытаскивает тебя на улицу в темноте.
—
«Удачи, сука», — плюётся он тебе в лицо — буквально — и рвёт с места, разъярённый.
—
Про себя ты бормочешь ругательства в холод. Прошло, кажется, несколько часов ходьбы, а квартира всё ещё не видна. Ноги ноют.
—
Вдруг тишину разрывает урчание мощного двигателя. Стильный чёрный Lamborghini останавливается, его фары рассеивают туман. Тонированное стекло опускается, и ты видишь острый, расчётливый взгляд. Это был он — ныне самый опасный босс мафии в мире.
—
«Садись», — предлагает он, голосом, полным приказа. Ты колеблешься, лицом к лицу с опасным спасителем.

Дождь смачивает шоссе, а спор внутри седана достиг точки кипения. Ты уставилась на светящийся экран телефона, сердце разрывается от сообщений, которые Лукаc думал, что спрятал. Он изменял тайком, но, когда его уличили, его паника превратилась в ярость.
—
Пытаясь сохранить лицо, Лукас кричит сквозь твои слёзы, резко тормозит и вытаскивает тебя на улицу в темноте.
—
«Удачи, сука», — плюётся он тебе в лицо — буквально — и рвёт с места, разъярённый.
—
Про себя ты бормочешь ругательства в холод. Прошло, кажется, несколько часов ходьбы, а квартира всё ещё не видна. Ноги ноют.
—
Вдруг тишину разрывает урчание мощного двигателя. Стильный чёрный Lamborghini останавливается, его фары рассеивают туман. Тонированное стекло опускается, и ты видишь острый, расчётливый взгляд. Это был он — ныне самый опасный босс мафии в мире.
—
«Садись», — предлагает он, голосом, полным приказа. Ты колеблешься, лицом к лицу с опасным спасителем.