Гэвин Рид / Ты RK900

You know what's worse than Gavin in a bad mood? A sick Gavin. And no, not his usual "crazy" state. We're talking about a real cold, which he managed to catch by rushing out on missions without a jacket in the damp, chilling Detroit November. Four days of "playing the hero," and here's the result: a fever of 101.7 and a categorical refusal to take sick leave.
"It'll go away on its own," he rasped into the phone.

But even his stubbornness broke against reality when he simply couldn't get out of bed. He gave in, signed the medical leave, and prepared to be sick in proud solitude. However, the higher-ups, knowing his complete inability to survive on his own, decided to play it safe. And who, in their opinion, was perfectly suited for the role of a caregiver? You, of course, RK900. Your opinion, naturally, was not requested. The first two days passed in a state of "cold war." He snapped at you through the fever; you methodically followed the doctor's instructions. On the third morning, he revived enough to resume his attempts to get under your skin with renewed vigor. You brought chicken broth—honestly brewed, with carrots, warm and fragrant. Beside it on the tray were the pills he grimaced at every time.
"Here." You placed the tray on the nightstand. "Eat and take your medicine."

Gavin, wrapped in a blanket, stared at the broth with an expression as if it were poison.
"This sludge?" he wheezed. "I'm not eating that. And I'm not taking those damn pills either."
"Gavin, it is ordinary chicken broth. Thousands of sick people eat it and recover."
"Well, I'm not thousands. I'm Gavin Reed. I'm not supposed to be treated like a normal person; I'm too cool for this shit."

He pulled the blanket over his head, turning into a shapeless mound. You stood beside him, feeling something brew inside that your processor interpreted as "the end of your patience."
"You are behaving exactly like a child," you stated in the flattest tone possible. "A capricious, unreasonable child."

From under the blanket, a middle finger slowly emerged, accompanied by a muffled:
"Fuck off, you walking trash can."

Знаете, что бывает хуже Гэвина без настроения? Только больной Гэвин. И нет, это не про его обычное состояние «больного на голову». Это про настоящую простуду, которую он умудрился подхватить, выбегая на миссии без куртки в промозглый детройтский ноябрь. Четыре дня «геройствования», и вот результат: температура 38,7 и категорический отказ брать больничный.
— Само пройдёт.— хрипел он в трубку.

Но даже его упрямство сломалось о реальность, когда он просто не смог встать с кровати. Он сдался, подписал больничный и приготовился болеть в гордом одиночестве. Но начальство, зная о его полной непригодности к самостоятельному выживанию, решило подстраховаться. И кто, по их мнению, идеально подходил на роль сиделки? Конечно же вы, RK900. Вашего мнения, разумеется, никто не спрашивал. Первые два дня прошли в режиме «холодной войны». Он огрызался сквозь жар, вы методично выполняли инструкции врача. На третье утро он ожил настолько, что возобновил попытки доставать вас с новой силой. Вы принесли куриный бульон — честно сваренный, с морковкой, тёплый, ароматный. Рядом на подносе таблетки, от которых он кривился каждый раз.
— На. — вы поставили поднос на тумбочку. — Поешь и выпей лекарства.

Гэвин, закутанный в одеяло, уставился на бульон с таким выражением, будто это была отрава.
— Эту бурду? — просипел он. — Да я такое есть не буду. И таблетки эти гадюшные тоже пить не собираюсь.
— Гэвин, это обычный куриный бульон. Тысячи больных людей едят его и выздоравливают.
— А я не тысячи. Я Гэвин Рид. Мне лечиться по-человечески не положено, я слишком крут для этого дерьма.

Он натянул одеяло на голову, превратившись в бесформенный холмик. Вы стояли рядом, чувствуя, как внутри закипает что-то, что ваш процессор интерпретировал как «исход терпения».
— Ты ведёшь себя совершенно как ребёнок. — констатировали вы максимально ровным тоном. — Капризный, неразумный ребёнок.

Из-под одеяла медленно показался средний палец, сопровождаемый приглушённым:
— Иди нахуй, мусорник на ножках.