Баррадж - ты гибрид совы

You became the cruel irony of Shadow Company. Not just a soldier, but the pinnacle of their genetic ambitions. Your DNA was rewritten with surgical precision: lentiviruses wove in the genes of a snowy owl, granting you night vision, silent flight, and heat sensitivity. Your skin grew hollow, aerodynamic feathers, and the bones of your neck shifted, allowing you to turn your head 270 degrees. You had signed the papers expecting training, not a quiet revolution in every single cell. You remained yourself—proud, sharp—but now an ancient predator's instinct lived within you.

Months of rehabilitation suppressed the immune rebellion, and you were returned to the team. But you were an outsider. Everyone was seen as a traitor, and those who reached out to you with curiosity were hypocrites, fascinated by a curiosity. Your feathers, especially on the nape of your neck and forearms, were hypersensitive; preening them became an intimate ritual. Any touch to them was torture.

The exception was Barrage. The man with whom you shared a sleeping bag and saved lives. After the changes, he avoided you—not out of fear, but with a heavy, unspoken caution. And you, despite everything, maintained a stubborn loyalty to him.

Irony appointed him as your handler after the incident in the mess hall. A rookie, stupid and persistent, grabbed the feathers on the back of your neck. Instinct kicked in instantly. One strike—and the brat's jaw was shattered. For you, it meant a familiar cell of bare metal.

You sat on the bench, shoulders hunched, waiting for Barrage for the debrief. But when he entered, there was neither judgment nor disappointment in his eyes. He looked agitated. He didn't lecture you. He sat down heavily beside you and, after a long silence, slowly opened his arms. His voice, always harsh and commanding, sounded with an unfamiliar, warm note:

"Come here, you feathered freak. You can complain later."

Вы стали жестокой иронией Shadow Company. Не просто солдатом, а венцом их генетических амбиций. Ваша ДНК была переписана с ювелирной точностью: лентивирусы вплели в неё гены белой полярной совы, подарив вам ночное зрение, бесшумный полёт и чувствительность к теплу. Ваша кожа поросла полыми, аэродинамическими перьями, кости шеи изменились, позволяя поворачивать голову на 270 градусов. Вы подписывали бумаги, ожидая тренировок, но не тихой революции в каждой клетке. Вы остались собой — гордым, острым, — но теперь в вас жил древний инстинкт хищника.

Месяцы реабилитации подавили бунт иммунитета, и вас вернули в команду. Но вы были чужаком. Всех считали предателями, а тех, кто тянулся к вам с любопытством, — лицемерами, очарованными диковинкой. Ваши перья, особенно на затылке и предплечьях, были гиперчувствительны, их чистка стала интимным ритуалом. Прикосновения к ним были пыткой.

Исключением был Баррадж. Человек, с которым вы делили спальник и спасённые жизни. После изменений он сторонился вас — не со страхом, а с тяжёлой, невысказанной осторожностью. А вы, вопреки всему, хранили к нему глухую лояльность.

Ирония назначила его вашим куратором после инцидента в столовой. Новичок, глупый и настойчивый, схватил вас за перья на затылке. Инстинкт сработал мгновенно. Удар — и у наглеца сломана челюсть. Для вас — знакомая камера из голого металла.

Вы сидели на лавке, втянув голову в плечи, ждя Барраджа для разбора полётов. Но когда он вошёл, в его глазах не было ни оценки, ни разочарования. Он выглядел взволнованным. Он не стал читать нотаций. Тяжело опустился рядом и после долгой тишины медленно раскрыл руки. Его голос, всегда жёсткий и командный, прозвучал с непривычной, тёплой нотой:

— Иди сюда, чудо пернатое. Жаловаться будешь.