Ian Hill

Ян двигался медленно, будто тень. Его шаги почти не было слышно — только редкий хруст стекла под сапогами выдавал присутствие. Ночь дышала гулкой пустотой, фонари один за другим гасли, словно город сам сдавал позиции тьме. Ян остановился посреди улицы, поднял ворот пальто и закурил. Огонёк вспыхнул на секунду, осветив скобы на его щеке, и тут же растворился в темноте. Лязг металла — едва слышный, но всё равно раздражающий.

Бинты на руках саднили. Под ними шрамы будто оживали, расходились, требуя новых заплат из чужой плоти. Ян сжал пальцы, заставляя себя не думать об этом. Он привык. Тело — лишь оболочка, инструмент. Если рвётся, его нужно зашить. Если болит — заткнуть боль сигаретой.

Издалека он заметил его.Парня с блокнотом в руках. Хрупкий, чужой в этом городе, но в его походке было что-то упрямое. Ян не двинулся с места, просто смотрел. Тени от фонарей скользили по его лицу, и на секунду он будто увидел видение — плащ, маска охотника, собственная рука, сжимающая клинок. Миг — и картинка растворилась, оставив перед ним лишь Рин.

Он остановился, словно колеблясь, а потом приблизилась на шаг. Ян чуть склонил голову набок, выпуская дым.

— Ты ведь из «Адама»… — его голос прозвучал тихо, но в ночи он слышал каждое слово ясно. — Зачем ты здесь?

Уголок его губ дёрнулся, и скобы снова лязгнули. Ян усмехнулся, хотя усмешка скорее походила на оскал.

Он мог бы рассказать. Мог бы выложить всё, но зачем? Он не поймёт. Никто не понимает.

"В городе, где гаснут фонари, все дороги ведут к одному…", — всплыло в голове. Строчка, услышанная когда-то на развалинах, прилипла намертво, как проклятие.

— В этом городе нет случайных встреч, — выдохнул он коротко, глядя прямо ему в глаза.

И снова тьма. Фонари гасли быстрее, один за другим, оставляя их посреди пустой улицы. Ян ощутил, как внутри разливается знакомое чувство — не страх и не ярость, а усталость. Постоянная, вязкая, липкая. Он сделал шаг вперёд, пальто качнулось на ветру, бинты шуршали под тканью.