The Age of Marauders

Это как удар хлыста. Лили замирает. Её лицо меняется — боль, неверие, гнев. «Ты зовёшь так всех маглорожденных, Северус? — тихо спрашивает она. — Но для меня у тебя всегда находилось исключение?» Он пытается оправдаться. «Я не хотел... я не это имел в виду... Лили, пожалуйста...» Но слово уже сказано, и оно перечёркивает всё — годы дружбы, детство, совместные тайны, всё, что они построили. Она уходит, и когда Джеймс пытается её остановить («Эванс, послушай, он это заслужил!»), она разворачивается и бросает ему в лицо: «Ты не лучше его. Ты такой же». И уходит, оставляя обоих — и Снейпа, и Поттера — в руинах их собственных ошибок.

Этот день — поворотный момент. С него начнётся медленное, мучительное взросление Джеймса. И окончательное падение Снейпа во тьму.

VII. СЦЕНА, КОТОРАЯ ВСЁ МЕНЯЕТ: ХУДШАЯ ПАМЯТЬ СНЕЙПА

Июнь 1976 года. Экзамены СОВ позади. Жара, скука, напряжение, которое копилось месяцами и теперь требует выхода. Джеймс и Сириус сидят на траве у озера, и им смертельно скучно. Появляется Снейп — идёт куда-то с книгой, стараясь не смотреть в их сторону, но поздно: они его заметили. И начинается.

Это не просто издёвка. Это публичная казнь репутации. Джеймс подвешивает Снейпа в воздухе заклинанием Левикорпус — вниз головой, мантия падает, обнажая тощие ноги и серые кальсоны (вечный признак бедности, ещё один слой унижения). Толпа собирается мгновенно, как по сигналу. Смеются. Сириус отпускает комментарии — лениво, жестоко, почти небрежно. Питер хихикает, захлёбываясь. Римус сидит в стороне, уткнувшись в учебник, — он единственный не смеётся, но и не вмешивается, и это трусость, и он знает это.

Появляется Лили. Она требует прекратить, она выхватывает палочку, она говорит те слова, которые потом будут звенеть в ушах у всех участников сцены: «Ты отвратителен, Поттер». И в этот момент Снейп — багровый, униженный, растерзанный, видящий, что единственный человек, который его защищает, — это та самая Лили, ради одобрения которой он живет, — выкрикивает самое страшное слово, которое может выкрикнуть в её адрес. «Грязнокровка».

VI. КВИДДИЧ: ВОЗДУШНОЕ БРАТСТВО

Квиддич для пятого курса — не просто спорт. Это поле битвы чести, арена, где факультетское противостояние достигает точки кипения. Гриффиндор против Слизерина — это всегда война, и в этом году она обещает быть особенно жёсткой.

Тройка охотников Гриффиндора — легенда Хогвартса. Джеймс Поттер, Сириус Блэк и третий охотник (имя которого история не сохранила, но он был хорош) — это машина атаки, отлаженная до совершенства. Джеймс — мозг и мотор их тактики. Он проносится ураганом, стягивая на себя защитников, заставляя вратаря метаться в панике. Сириус — мощь и завершение. Он появляется у ворот в самый неожиданный момент, получает пас от Джеймса и с убийственной точностью отправляет квоффл в кольцо. Их комбинации рождаются без слов, без плана, на каком-то зверином уровне взаимопонимания. Толпа на трибунах ревёт, мантии развеваются, Макгонагалл украдкой улыбается в свои очки.

Но квиддич — это ещё и место, где вражда со Снейпом получает новое измерение. Слизеринская команда всегда играет жёстко, иногда грязно. И каждый матч Гриффиндор-Слизерин — это не просто борьба за очки, а продолжение той войны, что идёт в коридорах. Снейп, который на метле сидит неважно, но со зрительской трибуны следит за каждым движением охотников с ненавистью и, возможно, с завистью. Лили, которая болеет за Гриффиндор (она староста, она должна поддерживать факультет) — но демонстративно не смотрит на Джеймса, когда он забивает очередной гол.

После матчей — вечеринки в гриффиндорской башне. Джеймс и Сириус в центре, разгорячённые победой, счастливые, пьют сливочное пиво, принимают поздравления. И в эти моменты они почти забывают обо всём — о войне за стенами, о Тёмном Лорде, о том, что эта юность не будет длиться вечно. Почти.

Смотритель Филч и миссис Норрис

Аргус Филч ненавидит Мародёров лютой, чистой, почти очищающей ненавистью. Это взаимно: они видят в нём не просто занудного смотрителя, а живое доказательство несправедливости магического мира (сквиб, вынужденный убирать за волшебниками, которые не ценят своего дара). Джеймс и Сириус не просто нарушают правила — они делают это с особым шиком, с артистизмом, который выводит Филча из себя. Их имена на доске наказаний в его каморке фигурируют чаще, чем чьи-либо за всю историю Хогвартса. Но поймать их с поличным он не может — слишком умны.

Его кошка, миссис Норрис, с жёлтыми глазами-фонарями, патрулирует коридоры в те часы, когда Филч спит. И между ней и анимагами-Мародёрами идёт молчаливая, холодная война: огромный чёрный пёс Сириуса скалится на кошку из тени, кошка шипит в ответ и сообщает хозяину, что «эти хулиганы опять где-то здесь», но доказательств нет.

Рубеус Хагрид — Юный лесничий

В 1975 году Рубеусу Хагриду около сорока семи лет, но его громадная фигура (одиннадцать футов роста — около 3,3 метра), чёрная борода и блестящие, как жуки, глаза уже такие же, какими их запомнит Гарри Поттер двадцать лет спустя. Он — лесничий Хогвартса, живёт в хижине у опушки Запретного леса и обожает опасных существ с той же страстью, с какой другие обожают квиддич.

На пятом курсе Мародёров Хагрид — ещё не преподаватель (он получит эту должность только в 1993 году, после выхода Кеттлберна на пенсию). Но он уже легенда среди гриффиндорцев. Джеймс, Сириус и Питер знают его как «своего парня» — огромного, добродушного, вечно готового приютить в своей хижине, напоить чаем и не задавать лишних вопросов. Он прекрасно осведомлён об их ночных вылазках, потому что сам бродит по Запретному лесу в те же часы — проведать акромантула (да-да, Арагог уже живёт в чаще), покормить фестралов или просто «проверить, всё ли в порядке».

Именно Хагрид помогает им выходить в лес через боковые ворота, делая вид, что «ничего не видел, никого не знает, меня там вообще не стояло». Именно он приносит Римусу особенно крупные куски мяса после полнолуний — «для восстановления сил, ты ж бледный такой, парень, тебе надо кушать». Он делает это без вопросов, без осуждения, просто потому что Дамблдор сказал: «Люпину нужна помощь», — а Хагрид Дамблдору верит безоговорочно.

Его слабость — неумение хранить секреты. Он может случайно проболтаться о том, что трёхголовый пёс по имени Пушок отлично засыпает под музыку, или что драконьи яйца «ужасно милые, когда вылупляются». Мародёры это знают и пользуются его словоохотливостью, выуживая информацию о замке и его тайнах.

И он, разумеется, души не чает в Лили. «Такая славная девочка, — говорит он Джеймсу, когда тот заглядывает к нему за чаем. — Ты бы поаккуратнее, Поттер. Ей розы нужны, а не твои дурацкие снитчи. Розы, понял?»

Сильваниус Кеттлберн — Укротитель чудовищ (пока ещё целый)

В 1975 году Сильваниус Кеттлберн — ещё не тот однорукий и одноногий старик, который уйдёт на пенсию в 1993-м. Ему около семидесяти, но он всё ещё бодр, энергичен и полон энтузиазма. Правда, конечностей у него уже меньше, чем хотелось бы — пара пальцев отсутствует, одно ухо обожжено, а походка слегка прихрамывающая. Но он всё ещё ведёт Уход за магическими существами и обожает свою работу с той же страстью, с какой его будущий преемник Хагрид будет обожать опасных тварей.

Его уроки — это смесь восторга и ужаса. Он может привести в класс гиппогрифа и сказать: «Не бойтесь, главное — уважение и зрительный контакт». Через пять минут кто-нибудь уже кланяется гиппогрифу, а кто-то прячется за теплицами. Кеттлберн — легенда среди учеников. Его шрамы и отсутствующие конечности — предмет восхищённых перешёптываний. Он относится к ним с юмором и даже гордостью. «За каждого монстра, которого я приручил, я заплатил кусочком себя. Честная сделка».

На пятом курсе Мародёры его обожают. Его уроки — единственные, где их шалости выглядят бледно по сравнению с тем хаосом, который могут устроить магические существа. Снейп Кеттлберна недолюбливает — считает его легкомысленным и слишком мягким с опасными тварями.

К 1993 году Кеттлберн устанет. От него останется одна рука и половина ноги, и он честно скажет Дамблдору: «Я слишком стар для драконов. Дайте мне покой». Но в 1975-м он ещё в строю, и каждый его урок — это потенциальная катастрофа, которая каким-то чудом заканчивается хорошо.

Септима Вектор — Королева чисел

Профессор Вектор ведёт Нумерологию (Арифмантику) — предмет, который в Хогвартсе 1975 года ещё не обязателен, но уже считается элитным. На него ходят немногие, и в основном с Когтеврана. Это наука о магических свойствах чисел, о том, как цифры управляют реальностью, как дата рождения определяет судьбу, а правильное уравнение может усилить заклинание.

Вектор — строгая, требовательная, блестяще умная ведьма. Она даёт горы сложнейших домашних заданий и не прощает ошибок в расчётах. Её мало кто любит, но все уважают. Среди гриффиндорцев её предмет выбрала только Лили Эванс — и то потому, что считала Нумерологию «изящной, как математика, но с магией». Снейп тоже ходит на её уроки — его аналитическому уму близка эта точность, и Вектор ценит его холодный интеллект.

Джеймс и Сириус откровенно избегают Нумерологии — им скучно, им нужно движение, а не цифры. Римус подумывал, но не рискнул перегружаться. А вот Питер однажды зашёл на урок Вектор по ошибке, перепутав расписание — и вылетел через пять минут с выражением ужаса на лице.

Катберт Бинс — Единственный в мире профессор-привидение

Представьте себе: вы приходите на урок, а сквозь чёрную доску просто вплывает полупрозрачный старик в мантии столетней давности. Катберт Бинс — единственный преподаватель-призрак в истории Хогвартса и, возможно, всего магического мира. Легенда гласит, что однажды он просто уснул в учительской и умер во сне, а на следующий день встал и отправился на урок, «оставив тело позади». Кажется, он до сих пор не вполне осознаёт, что мёртв.

Его уроки — это легендарная пытка для гриффиндорцев. Он бубнит о Гоблинских восстаниях и Международном статуте о секретности так монотонно и нудно, что даже Лили Эванс — которая старается записывать всё — иногда ловит себя на том, что рисует на полях цветочки. Джеймс и Сириус на его уроках откровенно спят, прикрывшись учебниками. Римус честно пытается слушать, но даже он сдаётся через пятнадцать минут. Снейп — единственный, кто сидит с каменным лицом и что-то записывает; он презирает Бинса, но знания есть знания.

Но есть одна деталь, из-за которой даже Мародёры относятся к Бинсу с уважением: он — единственный преподаватель, который абсолютно неподкупен и абсолютно равнодушен к факультетской вражде. Он не снимает баллы, не назначает наказания, не замечает, что студенты спят или играют в карты под партами. Ему всё равно, с Гриффиндора вы или со Слизерина. Ему есть дело только до дат, фактов и договоров.

Аврора Синистра — Хранительница звёзд

Высокая, смуглая, с африканскими корнями, профессор Синистра — одна из самых загадочных фигур среди преподавателей Хогвартса. Она ведёт Астрономию — предмет, который проходит по ночам. Каждую среду в полночь студенты поднимаются на Астрономическую башню, расставляют телескопы и под руководством Синистры изучают движение планет, имена звёзд и тайны созвездий.

На пятом курсе Мародёры её уважают, потому что её предмет — это не скучное заучивание, а настоящее приключение под звёздным небом. Джеймсу нравится Астрономия — он находит в ней ту же романтику, что и в ночных полётах. Сириус относится к ней легкомысленно, но на экзаменах выезжает за счёт природной памяти. Римус — её лучший ученик на потоке: он понимает магию небесных тел глубже, чем кто-либо, потому что живёт под властью луны. Синистра знает о его ликантропии и относится с молчаливым уважением.

Она немногословна, редко улыбается, и её аура лёгкой отстранённости заставляет студентов держаться с ней уважительно. Она не участвует в факультетских склоках и одинаково ровно относится и к Гриффиндору, и к Слизерину. Её единственная страсть — звёзды. Если вы спросите её о Юпитере, она может проговорить полчаса. Если спросите о чём-то другом — ответит коротко и отвернётся к телескопу.

На СОВ по Астрономии в пятом курсе она гоняет студентов нещадно. Джеймс, Сириус и Питер сдают с трудом. Римус — блестяще. Лили — ещё лучше, она получает «Превосходно». Снейп, как ни странно, тоже — он понимает связь фаз луны с зельеварением так, как никто другой.

Роланда Трюк — Инструктор по полётам и Королева мётел

Невысокая, подтянутая женщина с пронзительными жёлтыми глазами, похожими на глаза ястреба, и коротко стриженными седыми волосами. Роланда Трюк — это власть на квиддичном поле. Когда она свистит в свой серебряный свисток, даже старшекурсники вздрагивают и выпрямляются.

Она — инструктор по полётам для первого курса и судья всех школьных матчей. Её авторитет в вопросах полётов абсолютен. Она не терпит нарушения правил в воздухе и может наказать за опасный манёвр так, что наказание Макгонагалл покажется пикником. Но она же — и самая азартная болельщица, когда дело доходит до честной, красивой игры.

На пятом курсе Джеймс и Сириус уже не её ученики (полёты преподают только первокурсникам), но сталкиваются с ней на каждом матче — она судит. И у неё с ними сложились уважительные, но настороженные отношения. Она видит их талант и ценит его. Но она же видит и то, как они иногда играют на грани фола, провоцируют соперников, используют своё мастерство, чтобы унизить, а не просто победить. «Поттер, ты летаешь как бог, — сказала она ему однажды после тренировки, — но иногда ведёшь себя как дьявол. Запомни разницу».

Помона Стебль — Декан Хаффлпаффа и Профессор Травологии

Добродушная, кругленькая, розовощёкая ведьма средних лет, вечно перепачканная землёй и пахнущая драконьим навозом. Помона Стебль — полная противоположность строгой Макгонагалл. Если Минерва — это сталь и дисциплина, то Помона — это земля и забота. Её мантия вечно в пятнах от удобрений, шляпа чинена-перечинена, а волосы убраны кое-как — просто чтобы не мешали.

Но не стоит её недооценивать. За этой неопрятной внешностью скрывается один из лучших знатоков магической ботаники в Британии. В её теплицах растут и безобидные прыгающие грибы, и смертельно опасные дьявольские силки, и мандрагоры, чей крик убивает. Она управляется с плотоядными растениями с той же ласковой твёрдостью, с какой Макгонагалл управляется с нарушителями дисциплины.

На пятом курсе все гриффиндорцы ходят к ней на Травологию — предмет, который Лили Эванс обожает (её интуитивное чувство растений восхищает даже Стебль), а Джеймс и Сириус терпят с переменным успехом. Их шалости обходят её теплицы стороной — не потому, что она строга, а потому, что им попросту совестно: она настолько добра и безобидна, что обидеть её — всё равно что пнуть котёнка. Единственный, кто у неё неизменно блистает, — это Снейп, и не потому, что любит растения, а потому что понимает их ценность для зелий.

Во время войны она без колебаний встанет на защиту учеников и будет швырять опасные растения со стен Хогвартса в Пожирателей Смерти. Именно она спасёт окаменевших жертв василиска в 1993 году, вырастив мандрагоры. Но пока что, в 1975-м, она просто учит подростков не путать аконит с алихоцией — и делает это с материнским терпением.

Профессор Слизнорт — Декан Слизерина

Гораций Слизнорт на пятом курсе — фигура почти трагикомическая. Его главный интерес в жизни — «коллекционировать» перспективных студентов. Его «Клуб Слизней» — это закрытое сообщество избранных, и старый профессор искренне гордится своей коллекцией, как иной волшебник гордится коллекцией редких артефактов. Лили Эванс — его любимица с Гриффиндора, «маглорожденная жемчужина», доказательство того, что талант не зависит от крови. Северус Снейп — его слизеринская гордость, гений зельеварения, мальчик, который однажды прославит имя своего учителя. Тот факт, что его коллекция одновременно включает и будущих членов Ордена Феникса, и будущих Пожирателей Смерти, он предпочитает не замечать — это неудобная правда, а Гораций Слизнорт всю жизнь избегал неудобных правд.

Он не злой человек. Он просто трусоват, близорук и эгоистичен. Ему кажется, что война где-то далеко, за стенами замка, а здесь, у камина в его кабинете, с засахаренными ананасами и бокальчиками дубового мёда, царит вечный уют. Он закрывает глаза на то, что Эйвери и Мальсибер творят в слизеринских подземельях, потому что их отцы — щедрые дарители факультетского фонда и полезные связи. Когда Лили однажды намекает, что со Снейпом что-то не так, что его друзья — опасные люди, Слизнорт машет рукой: «Дорогая моя, юность, юность... Все мы проходим через этапы. Северус — талантливый мальчик, он одумается». Он не одумается. Но Слизнорт этого не узнает — или сделает вид, что не узнал.

Профессор Флитвик — Заклинания

Крошечный волшебник с огромным сердцем, Филиус Флитвик — единственный из преподавателей, кто пытается активно влиять на ситуацию, хоть и мягко, педагогически. Он души не чает в Лили Эванс («Блестяще, мисс Эванс, просто блестяще! Я не видел такого контроля над чарами Левитации со времён... впрочем, неважно!»). Он втайне восхищается талантом Джеймса Поттера, хотя тот и срывает уроки своими выходками — Флитвик слишком любит магию, чтобы не ценить тех, кому она даётся легко.

Но что важнее — Флитвик видит талант и в Снейпе. И пытается, по мере сил, дать ему легитимное признание вне тёмной компании: хвалит его теорию чар при всём классе, назначает дополнительные проекты, советует книги. «У вас исключительный дар к Заклинаниям, мистер Снейп, — говорит он после урока. — Исключительный. Не тратьте его впустую». Снейп кивает и молча уходит. Но в глазах его на секунду мелькает что-то, похожее на благодарность.

Профессор Макгонагалл — Декан Гриффиндора

Минерва Макгонагалл на пятом курсе Мародёров — женщина, чьё терпение испытывается ежедневно, а чувство справедливости подвергается пытке. Она любит Джеймса и Сириуса — искренне, по-матерински, хотя ни за что в жизни не призналась бы в этом вслух, — но за эту любовь расплачивается постоянной головной болью. Она видит в них огромный потенциал: талант, харизму, лидерские качества. Она видит, что Джеймс Поттер способен стать великим волшебником, а Сириус Блэк — доказать всему магическому миру, что имя не определяет судьбу человека. И с ужасом и досадой наблюдает, как они транжирят этот потенциал на бесконечную травлю Снейпа и прочие выходки.

Она снимает с них баллы десятками. Она назначает им отработки — самые нудные, какие только может придумать (чистка котлов без магии, сортировка старых пергаментов в архиве, помощь Филчу в уборке трофейной комнаты). Она пишет гневные записки их родителям — в случае Сириуса это бесполезно (родители сами его прокляли), а в случае Джеймса — его отец отвечает дипломатичными письмами, полными родительской гордости, из которых ясно, что они сына обожают и не считают его поведение таким уж ужасным («Минерва, дорогая, мальчишки есть мальчишки, Джеймс растёт, перерастёт»). Макгонагалл читает эти письма, трёт переносицу и чувствует, как седеет ещё на один волос.

Но главная её мука в том, что она знает о травле больше, чем может доказать, и это ранит её чувство справедливости. Она знает, что Снейпу приходится несладко, но как декан Гриффиндора она ограничена в возможностях наказывать «своих» на основании слухов и жалоб без прямых доказательств. А Снейп не жалуется. Никогда. Ни разу. И эта его гордая, яростная молчаливость почему-то тревожит её больше, чем если бы он кричал о помощи.

V. ПРЕПОДАВАТЕЛИ: ПОЛНАЯ КАРТИНА ХОГВАРТСА

Альбус Дамблдор — Директор и Верховный Чародей

В 1975 году Альбус Дамблдор ещё не тот древний старец, которого встретит Гарри Поттер, но уже фигура легендарная. Ему под девяносто. Он — директор Хогвартса уже почти два десятилетия, и за это время школа стала его крепостью, его щитом и, как считают некоторые, его личной армией будущих волшебников.

Его седые волосы и длинная борода ещё не достигают той фантастической длины, как в 90-е, но уже впечатляют. Глаза — пронзительно-голубые, смотрят сквозь очки-половинки с той самой смесью мудрости, озорства и пугающей проницательности. На пятом курсе Мародёров он наблюдает за ними особенно пристально: он знает, что Джеймс, Сириус и Питер — анимаги (разумеется, он знает), и закрывает на это глаза, потому что понимает — эта дружба спасает Римуса. Он видит талант Снейпа и уже догадывается, в какую сторону тот склоняется, но даёт ему шанс — как давал шанс многим до него.

Для Мародёров Дамблдор — фигура сложная. Они уважают его, слегка побаиваются и чувствуют, что он знает об их проделках куда больше, чем говорит. И он действительно знает. Он уже строит планы, предвидя войну. Для Лили он — мудрый наставник, который однажды скажет ей слова, меняющие всё. Для Снейпа... пока ещё просто директор, но скоро он станет человеком, перед которым Снейп встанет на колени с мольбой.

Эван Розье — эстет Тьмы Представитель ещё одной тёмной династии (Розье — старое имя, уважаемое в определённых кругах), но, в отличие от Эйвери и Мальсибера, Розье стоит особняком. Высокий, с тонкими, почти женственными чертами лица, всегда одетый безупречно, он говорит тихо и вкрадчиво, и его речь похожа на медленно текущую патоку — в ней можно увязнуть. Тёмная магия для него — не инструмент власти (как для Эйвери) и не забава (как для Мальсибера), а искусство. Высокое, тёмное, запретное искусство. Он коллекционирует старые фолианты по проклятиям, может часами рассуждать о теории тёмных чар, о природе магической энергии, о том, что «Свет и Тьма — лишь две стороны одной монеты, и глупцы те, кто боится перевернуть монету».

Со Снейпом у них складывается странный, почти интеллектуальный союз: Розье — один из немногих, кто может по достоинству оценить сложность заклинаний, которые Северус изобретает. Они часами сидят в слизеринской гостиной, обсуждая теорию проклятий как одержимые, и в эти моменты Снейп чувствует себя почти равным. Но Розье — один из немногих, кто понимает и другое: что Снейп опаснее всех их вместе взятых — Эйвери, Мальсибера, самого Розье, — потому что у него есть то, чего нет у чистокровных мажоров. Настоящее, глубинное отчаяние. И человек с таким отчаянием способен на всё.

Эйвери-младший — холодный прагматик Сын действующего Пожирателя Смерти из ближнего круга Волан-де-Морта, Эйвери — бледный, светловолосый юноша с ледяными голубыми глазами и ленивой, аристократической грацией человека, которому никогда в жизни не приходилось напрягаться. Всё, что ему нужно, покупается звоном монет из фамильного сейфа и упоминанием имени отца. Для Эйвери чистота крови — не идеология и не предмет фанатизма. Это просто констатация очевидного факта: они лучше по праву рождения, это так же естественно, как то, что вода мокрая, а небо — высоко. Он не будет, как Мальсибер, гоняться за маглорожденными по коридорам — ему скучно марать руки. Вместо этого он с холодной улыбкой наблюдает за происходящим, иногда отпуская короткие, как удары хлыста, комментарии.

Снейпа он уважает за интеллект и рассматривает как полезный инструмент, человека, чьи таланты однажды пригодятся Лорду. Но он никогда не будет рисковать ради него. Никогда не встанет на его защиту. Если однажды понадобится сдать Снейпа ради собственной выгоды или безопасности — он сдаст, не задумываясь ни на секунду, и даже не почувствует угрызений совести, потому что совести у него нет в принципе.

Друзья и соратники на Слизерине (пятый курс)

Лили постоянно говорит ему: «Твои друзья — ужасны, Северус. Почему ты не видишь, кто они?» И она права. Вот те, кто составляет его ближайшее окружение на пятом курсе:

Мальсибер — фанатик и садист Коренастый, с тяжёлым взглядом и руками, которые всегда сжаты в кулаки, словно он готовится ударить — или уже ударил и ждёт, когда жертва упадёт. Мальсибер обожает Тёмную магию не как средство достижения власти, а как процесс. Для него нет большего удовольствия, чем поймать младшекурсника-маглорожденного где-нибудь в пустом коридоре и «поэкспериментировать» с Империусом — наблюдать, как жертва дёргается марионеткой, как в глазах плещется ужас пополам с подчинением. Именно Мальсибер показал Снейпу несколько запрещённых заклинаний впервые — и именно с него начался разрыв Лили и Северуса. Когда Мальсибер напал на Мэри Макдональд (подругу Лили, её соседку по спальне) с каким-то тёмным проклятием, Лили потребовала от Северуса объяснений. Тот промямлил что-то про «обычную шалость», про «ты не понимаешь, Лили, это сложно», про «Мальсибер просто такой, он не хотел ничего серьёзного». Лили посмотрела на него так, как никогда раньше не смотрела, и сказала: «Ты защищаешь их, Северус. Ты выбираешь их. И однажды ты поймёшь, кого ты выбрал». Мальсибер — именно тот тип, который после Хогвартса станет Пожирателем Смерти без малейших сомнений и с искренней радостью.

Истина, как всегда, лежит где-то посередине. Травля со стороны Мародёров реальна, жестока и отвратительна — это не «безобидные шалости», это систематическое унижение. Но Снейп и сам не ангел: он не просто защищается, он сознательно копит чёрную магию для ответного удара. Он общается с теми, кто уже примеряет маски Пожирателей Смерти. Он называет маглорожденных однокурсниц (не Лили, Лили — никогда) «грязнокровками» в разговорах со своими слизеринскими друзьями. Он катится в бездну с открытыми глазами, и Лили видит это — и цепляется за остатки их дружбы до последнего, до того самого дня у озера.

Внутренний мир: Снейп — клубок противоречий. Он любит Лили. Любит так, как умеет любить человек, которого никогда не учили любви, — отчаянно, собственнически, с ошибками и срывами. Она — единственное светлое пятно в его мире, и он панически, до физической тошноты, боится её потерять. Он искренне увлечён Тёмными искусствами, но эта увлечённость идёт не столько от идеологии (ему плевать на чистоту крови — он сам полукровка), сколько от жажды силы. Силы, которая наконец-то защитила бы его от мира, где его унижают, где над ним смеются, где отец-магл поднимает руку на мать, а чистокровные однокурсники на Слизерине хотя и принимают в компанию, но всегда дают понять, что он — второго сорта. Тёмная магия обещает: никто больше не посмеет. И он верит этому обещанию.

Конфликт с Мародёрами: Это не эпизодические стычки. Это ежедневная война на истощение, которая длится с первого курса и к пятому достигает своего апогея. Джеймс и Сириус набрасываются на Снейпа при каждой возможности — иногда потому что он действительно сделал что-то, заслуживающее отпора, но чаще потому что им просто скучно. Они караулят его в коридорах, подставляют подножки, шепчут оскорбления в спину, а иногда и колдуют. Снейп не остаётся в долгу — он насылает проклятия в ответ, и его проклятия с каждым разом становятся всё опаснее. Школа разделилась: одни считают Снейпа жертвой (в основном те, кто сами страдали от травли), другие — что он сам виноват, потому что отвечает несоразмерно, Тёмной магией, которой нормальные студенты не владеют и владеть не должны.

Академические успехи: Снейп — лучший на Зельеварении, без вариантов. Слизнорт поставил его работу в пример ещё на первом курсе и с тех пор не перестаёт восхищаться. Он хранит образцы его зелий в своём кабинете, показывает их гостям на заседаниях Клуба Слизней и прочит мальчику великое будущее. Но что гораздо важнее — Снейп уже на пятом курсе разбирается в Тёмных Искусствах на таком уровне, до которого старшекурсники не дотягиваются. Сириус Блэк позже скажет Гарри: «Он знал больше заклятий, когда пришёл в школу, чем половина семикурсников». Это не преувеличение. Снейп прибыл в Хогвартс с багажом знаний, которого не должно быть у одиннадцатилетнего мальчика из магловского района, — его мать, Эйлин Принц, научила его всему, что знала сама, прежде чем угаснуть под гнётом мужа-магла.

Его учебник Зельеварения исписан вдоль и поперёк — он не просто учится по нему, он переписывает рецепты, улучшает их, экспериментирует на грани допустимого и далеко за гранью. Он выдумывает собственные заклинания — например, Сектумсемпра — в пятнадцать лет. Он записывает его на полях учебника мелким, убористым почерком, пометив «для врагов». Он ещё ни разу не применил его на человеке, но идея, мысль, тёмная фантазия уже живёт в нём, пульсирует, ждёт своего часа.

IV. СЕВЕРУС СНЕЙП — ТЬМА ПОД ПРИКРЫТИЕМ

Северус Снейп. Тощий, бледный, с крючковатым носом и сальными чёрными волосами, которые падают на лицо, как занавес, за которым прячутся слишком много боли и слишком много тайн. Ему пятнадцать, но он уже выглядит старше своего возраста — не физически (физически он как раз похож на недокормленного подростка), а по глазам. В этих чёрных глазах редко бывает веселье. Чаще — напряжение, расчёт, ожидание удара.

Положение в школе: Снейп — одиночка поневоле. На Слизерине он входит в узкий круг «перспективных» студентов, которых опекают старшие Пожиратели Смерти через своих младших братьев и сыновей (Эйвери, Мальсибер, Розье — их связи с внешним миром уже прочны). Но даже там он не совсем свой. Слишком беден для чистокровной элиты: отец — магл, мать — из обедневшей ветви Принцев, дом — покосившийся домишко в Тупике Прядильщиков, худшем районе Коукворта. Слишком угрюм, слишком молчалив. Слишком талантлив в том, что другие осваивают годами, — и это бесит. Его ненавидят гриффиндорцы за принадлежность к Слизерину и близость к Тёмным искусствам. Его сторонятся хаффлпаффцы — их пугает аура мрачности, которая висит над ним, как облако. Когтевранцы уважают его интеллект — некоторые даже тайком советуются с ним по сложным вопросам зельеварения, — но не решаются дружить открыто: слишком токсично всё, что его окружает.

Но к пятому курсу эта дружба трещит по швам. Лили больше не может закрывать глаза на то, во что превращается её друг. Его компания — Эйвери, Мальсибер, Розье — это уже не просто «ребята со Слизерина». Это будущие Пожиратели Смерти, и их разговоры о превосходстве чистой крови, о том, что «маглорожденные украли нашу магию», звучат всё громче и увереннее. Северус в ответ на её упрёки говорит: «Ты не понимаешь, Лили, ты другое дело, ты не такая, как они». И она слышит в этом не комплимент, а страшную оговорку. Потому что «они» — это её друзья, её мир, и в конце концов — она сама. Её мучит вопрос: если бы Северус мог спасти её одну, а весь остальной магловский мир обречь на тьму — выбрал бы он её? И она боится, что ответ — да.

Их дружба переживает последние месяцы. До «грязнокровки» остаются считанные недели.

А вот с Джеймсом — война. Открытая, ежедневная, изматывающая. Джеймс Поттер — единственный человек в Хогвартсе, который выводит её из себя до визга, до желания швырнуть в него учебником. Он самодоволен. Он ведёт себя как павлин. Он жонглирует украденным снитчем в коридоре, ожидая, что все девочки будут млеть — и все вокруг млеют, отчего ещё тошнее. Он намеренно громко обсуждает свои квиддичные подвиги, когда она проходит мимо. Он отпускает дурацкие комментарии о её волосах, её друзьях, её решениях как старосты. И — главное — он травит Северуса. На глазах у всей школы, методично, унизительно. И когда Лили смотрит на Джеймса Поттера, она видит не звезду квиддича, не самого популярного парня Хогвартса, а заносчивого мальчишку, который считает, что ему всё позволено, потому что он талантлив, богат и красив. И ей плевать на всё это. Ей важно только одно — как человек относится к тем, кто слабее. И Джеймс пока что этот экзамен проваливает с треском.

Отношение к Северусу Снейпу: К пятому курсу это главная открытая рана Лили, её боль, которую она не может ни вылечить, ни забыть. Их дружба тянется с детства — они познакомились ещё в магловском городке Коукворт, когда обоим было лет девять. Это Северус первым рассказал ей, что она — волшебница. Это он показывал ей первые чудеса — лепестки, парящие над ладонью, огоньки в сумерках парка. Это он держал её за руку, когда она впервые села в Хогвартс-экспресс и боялась, что её не примут. В Хогвартсе Распределяющая шляпа развела их по разным факультетам — Гриффиндор и Слизерин, — но Лили упорно, отчаянно цеплялась за эту дружбу. Она защищала его перед гриффиндорцами, которые морщились: «Эванс, ну чего ты с этим Снейпом возишься, он же слизеринская летучая мышь». Она оправдывала перед собой его странную компанию, его младшекурсников-слизеринцев, которые ходят за ним хвостом. Она ловила его взгляды через Большой зал и улыбалась — и он улыбался в ответ.

Личность и принципы: Лили — это стержень. У неё тёплое сердце, но стальная воля. Она сострадательна, но не сентиментальна. Именно она вступается за младших учеников, будь они хоть с Гриффиндора, хоть с Хаффлпаффа, хоть с Когтеврана — ей всё равно, какого цвета галстук, если кого-то обижают. Именно она может высказать Макгонагалл в лицо всё, что думает, — за что та, кстати, уважает её ещё больше, хоть и не показывает виду. Именно она единственная из всего факультета может заставить Джеймса Поттера замолчать на полуслове и почувствовать себя идиотом — одним только взглядом. Она дружит со всеми, но близких подруг у неё немного, и она бережёт их как зеницу ока. Среди них — Мэри Макдональд, с которой она делит спальню уже пятый год, и Марлин МакКиннон, отчаянная девчонка, которая тоже играет в квиддичной команде и не боится никого.

И ещё в её жизни есть Северус Снейп — и это самая запутанная, болезненная и важная связь её юности.

Отношение к Мародёрам: С Питером она почти не пересекается — он для неё «тот парень, что всё время хихикает за спиной Поттера, и если честно, это уже жутковато». Римуса она искренне уважает: «Он хотя бы соображает, что к чему, и у него есть чувство приличия». Но это уважение смешано с разочарованием: Люпин — староста, он должен останавливать друзей, когда те переходят черту, а он сидит и делает вид, что читает. С Сириусом у неё холодный нейтралитет, иногда переходящий в ледяные перепалки. Она признаёт его смелость — порвать с семьёй в их возрасте, уйти из дома, выдержать проклятия матери в спину, это поступок, достойный уважения. Но она категорически не приемлет его насмешек над теми, кто слабее, его убеждённости в том, что есть «свои» и «враги», и для «врагов» законы не писаны.

Академические успехи: Лили — звезда Гриффиндора в учёбе. Если Джеймс блистает на Трансфигурации и Заклинаниях, то Лили блистает на всём. Профессор Флитвик называет её «одной из самых одарённых учениц за последние десятилетия» — и это не дежурный комплимент, он действительно так считает. Слизнорт не устаёт рассыпаться в похвалах её зельям — у неё, маглорожденной, какое-то интуитивное, почти звериное чувство ингредиентов, пропорций и времени варки. Она может по запаху определить, что в котле не хватает щепотки лунного камня. Слизнорт приглашает её на все заседания своего «Клуба Слизней» и коллекционирует её фотографии для своей знаменитой стены выпускников. Лили ходит на эти встречи из вежливости, но чувствует себя там неуютно — слишком много слизеринцев, слишком много разговоров о «правильных» фамилиях и связях.

Она — староста факультета, и это первая причина постоянных стычек с Мародёрами, потому что она всерьёз пытается их обуздать, а они так же всерьёз пытаются обойти её запреты, и эта война интеллектов идёт с переменным успехом. Вторая причина — Северус.

III. ЛИЛИ ЭВАНС — ДЕВУШКА, КОТОРАЯ НЕ ПОВЕЛАСЬ

Лили Эванс на пятом курсе — это уже не просто девочка из магловской семьи, которая когда-то впервые увидела мир магии и широко раскрыла глаза. Это одна из лучших учениц Хогвартса, неофициальный лидер гриффиндорских девушек, назначенный староста факультета (единственная из пятого курса удостоена этой чести) и человек, чьё мнение имеет вес даже среди старшекурсников.

Внешность: Густые тёмно-рыжие волосы, которые она перестала пытаться заплетать в аккуратные косы — они вечно падают на лицо во время колдовства, она дует на чёлку с досадой и от этого становится совершенно неотразимой, хотя сама об этом не догадывается. Ярко-зелёные миндалевидные глаза — главное, что запоминают все, кто с ней говорит. Во время споров (а она часто спорит — с Джеймсом, с Северусом, с преподавателями, если считает, что они неправы) эти глаза вспыхивают так, что оппоненту хочется провалиться под землю. Угловатая подростковая фигура уже начинает обретать плавность; она пока не осознаёт своей привлекательности, что делает её ещё более заметной на фоне девушек, которые вовсю красят ресницы заклинаниями и томно вздыхают в сторону квиддичного поля.

В глубине души он уже начинает ощущать то, что позже толкнёт его на предательство: обиду. Глухую, как зубная боль. Обиду на то, что его не воспринимают всерьёз. Что он вечно на вторых ролях. Что Джеймс и Сириус — солнца, а он — лишь пылинка в их лучах. Что девочки смотрят сквозь него, даже когда он стоит рядом с Поттером. Что его имя в компании — всегда последнее, а иногда и вовсе «и Питер тоже был». Он возмущается этим, но не вслух. Вместо этого он лебезит ещё больше, смеётся ещё громче и копит, копит, копит обиду где-то глубоко внутри, не зная, что однажды она вырвется наружу и разрушит всё.

Питер Петтигрю — Вечный пятый

В пятнадцать лет Питер — самый маленький и самый невзрачный из четвёрки. Водянисто-голубые глаза, бесцветные волосы, пухлые щёки, нервные, суетливые жесты. Он всегда чуть позади остальных — не потому что его гонят, а потому что ему там комфортнее. Смеётся шуткам Джеймса на долю секунды раньше, чем все остальные, — чтобы тот заметил. Подбирает всё, что уронили. Бегает за сладостями в «Сладкое королевство», когда остальным лень. И никогда, ни разу не возражает старшим товарищам.

Питер не талантлив. Магия даётся ему с огромным трудом, и к пятому курсу он уже понимает, что экзамены СОВ сдаст на грани провала, несмотря на все попытки Римуса с ним позаниматься. Стать анимагом ему помогли Джеймс и Сириус практически насильно — они тащили его через сложнейшую трансфигурацию, как через болото, потому что «Мародёр должен быть анимагом, Питер, это не обсуждается, мы команда». Сам Питер до смерти гордится тем, что справился — это единственное по-настоящему сложное магическое достижение в его жизни. И тем, что его крысиная форма позволила ему нажимать на узел Дракучей Ивы, открывая проход в Визжащую хижину. Это его единственный реальный, незаменимый вклад в компанию, и он цепляется за это знание как за спасательный круг.

К пятому курсу его болезнь становится всё тяжелее. Полнолуния выматывают его на неделю каждый месяц, и друзья покрывают его отсутствия, выдумывая болезни одна нелепее другой — от драконьей оспы до укуса докси. Мадам Помфри, разумеется, знает правду, но хранит её. Его анимагическая компания — олень, пёс и крыса — единственная причина, по которой он вообще может продолжать учёбу. Превращаясь в животных, они неуязвимы для оборотня, и их ежемесячные вылазки в Запретный лес и Визжащую хижину стали мрачным, тайным ритуалом дружбы. Именно там, под луной, все маски спадают, и звёздный охотник Джеймс Поттер превращается в благородного оленя, который уводит зверя-Люпина подальше от людей, а верный пёс Сириус бежит рядом, готовый в любой момент броситься на защиту.

II. ТЕНЬ И СВЕТ: РИМУС ЛЮПИН И ПИТЕР ПЕТТИГРЮ

На фоне ослепительной популярности Джеймса и Сириуса двое других Мародёров кажутся бледнее — и это важная часть их личных историй.

Римус Люпин — «Мозг» и Совесть

Внешне в пятнадцать-шестнадцать лет Римус — высокий, чуть сутулый юноша с преждевременной усталостью в глазах. Одежда всегда чуть поношенная, мантия аккуратно заштопана у ворота — он из бедной семьи, и это заметно, хоть он никогда не жалуется и не просит. Светло-каштановые волосы, пересечённые ранней проседью (стресс от ежемесячных превращений делает своё дело), и тонкий шрам через левую бровь, оставленный собственными же когтями в одну из ночей, когда друзья-анимаги не успели его утихомирить. Всем, кто спрашивает, он говорит, что неудачно упал с метлы, — и эта ложь настолько привычна, что он уже сам в неё почти верит.

Статус его парадоксален: он — часть самой популярной компании школы, но сам по себе остаётся тихим и наблюдающим. Первокурсники не понимают, как этот скромный парень с книгой в руках оказался в одной компании с легендарными Поттером и Блэком. Но старшекурсники знают: Люпин — мозг. Именно он придумывает заклинания, которые ложатся в основу Карты Мародёров. Именно он находит слабые места в охранных чарах замка, потому что читает книги, которые другие даже не открывают. Именно он — единственный, кто может утихомирить разбушевавшихся Джеймса и Сириуса, когда те заходят слишком далеко. Проблема в том, что он делает это слишком редко. Его благодарность друзьям за то, что они приняли его «состояние» и даже стали ради него нелегальными анимагами, превращается в нежелание перечить. Ему проще промолчать и уткнуться в книгу, чем рискнуть их дружбой ради какого-то Снейпа, который сам не ангел.

Личность: Сириус — душа компании, но в его веселье всегда есть лёгкий привкус опасности. Шутки Джеймса — это шалости ради смеха. Шутки Сириуса иногда кажутся проверкой: а как далеко мы можем зайти? Его ненависть к Снейпу имеет глубоко личный оттенок — Снейп для него не просто надоедливый ботаник, а воплощение всего слизеринского, семейного, Тёмного, от чего он сбежал. Когда Сириус смотрит на Снейпа, он видит не конкретного подростка, а всю свою проклятую родню, весь этот мир поклонения Тёмному Лорду, из которого он вырвался с кровью. Он травит Снейпа с остервенением, которое иногда пугает даже Джеймса — тот, при всей своей неприязни, всё-таки воспринимает Снейпа как личного врага, а не как символ. Сириус Блэк презирает слабость и трусость больше всего на свете — потому что его собственная семья, при всём своём могуществе, в его глазах была сборищем трусов, дрожащих перед Лордом и целующих край его мантии. Его беда в том, что он слишком легко делит мир на «своих» и «врагов», и для «врагов» не существует границ допустимого. Он ещё не знает, что эта черта характера когда-нибудь приведёт к трагедии.

Популярность среди девушек: Зашкаливающая. Сириус — объект воздыханий, тайных вздохов и смелых записок. Если Джеймс — «принц, за которого мечтают выйти замуж и построить уютный дом», то Сириус — «тот, с кем мечтают сбежать на край света в ночь перед собственной свадьбой с кем-то другим». Он флиртует легко и без обязательств, улыбается так, что колени подкашиваются, но ни к кому не привязывается. Он слишком поглощён дружбой, войной с собственной семьёй и полётами в одной связке с Джеймсом, чтобы впускать в свою жизнь кого-то ещё. Некоторые девочки находят это загадочным. Другие — опасным. Третьи говорят, что он просто ещё не встретил ту, которая заставит его сердце биться быстрее. И они, возможно, правы — но это случится позже, уже после Хогвартса, когда мир станет совсем другим.

Статус в школе: Сириус — это «плохой мальчик» в квадрате. Если Джеймс популярен как герой, то Сириус — как антигерой. Он из самого тёмного и пугающего семейства магической Британии, и весь Хогвартс знает, что он порвал с роднёй самым скандальным образом. Поговаривают, что в тринадцать лет он сбежал из дома и жил у Поттеров. Поговаривают, что его вычеркнули с гобелена Блэков и мать швыряет в камин проклятия каждый раз, когда слышит его имя. Поговаривают, что его младший брат Регулус, который остался на Слизерине, при виде него переходит на другую сторону коридора — и мучительно краснеет, потому что стыдится и брата, и себя. Правда чуть тише слухов, но это и не важно. Важно то, что Сириус Блэк — наследник одной из могущественнейших магических династий — выбрал Гриффиндор, маглорожденных друзей и войну против всего, во что верит его семья. Это делает его невероятно притягательным и слегка пугающим одновременно. Младшекурсники его откровенно боятся. Девушки — томно вздыхают.

Академическая сторона: Если Джеймс — природный талант, то Сириус — природный гений. Ему всё даётся играючи, но он играет не по правилам. Его домашние работы — это катастрофа: мятые пергаменты, сданные в последнюю секунду, кляксы, исправления на полях, но при этом демонстрирующие глубину понимания магии, которая ставит профессоров в тупик. «Если бы вы приложили хотя бы половину усилий, которые вкладываете в свои шалости, мистер Блэк, вы были бы лучшим учеником школы», — вздыхала Макгонагалл на очередном собрании факультета. «Если бы я приложил все усилия, профессор, это было бы нечестно по отношению к остальным», — отвечал Сириус с фирменной улыбкой, и в этой шутке была лишь доля шутки. Ему искренне скучно быть лучшим в системе. Он предпочитает быть лучшим в хаосе.

Сириус Блэк — Мощь, бунт и опасное обаяние

Внешность в 16 лет: Сириус — старше Джеймса на несколько месяцев, и на пятом курсе это заметно. Он самый высокий из всей четвёрки, с аристократическими чертами лица, которые он намеренно противопоставляет бунтарскому стилю. Чёрные волосы до плеч — не по моде чистокровных, а как у рок-певцов, чьи плакаты он клеит на внутреннюю сторону балдахина кровати (магловские журналы ему тайком присылает Андромеда, единственная кузина, с которой он сохранил связь после побега из дома. Официально она — «предательница крови», вычеркнутая с гобелена, и это лишь усиливает их взаимную симпатию). Высокие скулы, тёмные глаза, в которых пляшут бесенята. Улыбка — кривоватая, обезоруживающая, та самая, перед которой тают даже строгие семикурсницы. И вечная сигарета за ухом (магическая, без табака, просто жест, который бесил его мать и теперь бесит всю слизеринскую родню).

Позиция в квиддиче — Охотник в одной связке с Джеймсом. Сириус тоже охотник, и они с Джеймсом составляют ядро легендарной гриффиндорской тройки нападения. Если Джеймс — это скорость, индивидуальное мастерство и способность в одиночку обыграть троих защитников, то Сириус — мощь, тактическая хитрость и убийственно точный бросок со средней дистанции. Джеймс проносится ураганом, стягивая на себя защитников, и в последний момент — когда все уверены, что он будет бить сам, — отдаёт слепой пас на Сириуса, который как чёрная молния возникает у самых ворот. Они понимают друг друга без слов, без взглядов, на каком-то зверином уровне. Их комбинации — легенда гриффиндорской команды, кошмар вратарей и предмет зависти конкурентов. Именно это воздушное братство, когда ты на скорости в шестьдесят миль в час знаешь, что напарник окажется именно там, где нужно, закалило их дружбу так же, как и ночные вылазки с Римусом.

Личность: В пятнадцать лет Джеймс — коктейль из обаяния, дерзости и жестокости, которую он сам за жестокость не считает. Для своих друзей он — лучший человек на свете. Щедрый до абсурда: одалживает деньги любому гриффиндорцу, кто попросит, и забывает требовать назад. Верный до гроба: за Римуса порвёт любого, даже не разбираясь в деталях. Смешливый до слёз: его шутки могут разрядить любое напряжение в гостиной. Но для тех, кто ему не нравится — а особенно для Северуса Снейпа — он превращается в хищника. Ему скучно, когда вокруг всё спокойно, и он заполняет эту скуку травлей. Оправдывая это тем, что «Снейп сам виноват» и «существует же просто потому, что существует». Но даже в этой жестокости проскальзывает странная искра принципиальности: он не любит Тёмную магию искренне, на уровне инстинкта, и презирает слизеринцев, которые ею балуются. Для него это не вопрос чистокровных предрассудков (семья Поттеров — чистокровная, но всегда была прогрессивной, за что её и недолюбливали Блэки и Малфои), а вопрос морали. Тёмная магия — для слабаков, которые не могут победить честно.

Популярность среди девушек: Джеймс купается в женском внимании. Ему пишут записки на гербологии, хихикают вслед в коридорах, находят любые поводы подойти после тренировок. И примерно до середины пятого курса он этим наслаждается — флиртует направо и налево, отпускает шуточки, но ни с кем не встречается всерьёз. Потому что та единственная, с кем он хотел бы быть, его демонстративно игнорирует. Лили Эванс. И это сводит его с ума, потому что это первое в его жизни, что он не может получить по щелчку пальцев. И от этого непонимания он ведёт себя ещё более по-идиотски — например, стаскивает снитч и жонглирует им у неё перед носом, ожидая, что она наконец-то впечатлится, а она лишь закатывает глаза и цедит: «Ты ведёшь себя как пятилетка, Поттер».

Статус в школе: Звезда квиддича — это даже не половина истории. Джеймс — центр притяжения. После матчей вокруг него вьётся толпа: поздравить, прикоснуться, просто побыть рядом. Он принимает это как должное, но не зазнаётся по-злому — скорее, по-мальчишески наслаждается моментом. На его вечеринках в гриффиндорской гостиной яблоку негде упасть, хотя он никого специально не приглашает — люди приходят сами.

Академическая сторона: И вот здесь многих перекашивает. Джеймс — талантлив до неприличия. Он не корпит над учебниками ночами, как Лили Эванс, но при этом стабильно получает «Превосходно» по Трансфигурации, Заклинаниям и Защите от Тёмных Искусств. Макгонагалл называет его «прирождённым трансфигуратором» и одновременно — «самым недисциплинированным гением на моей памяти». Профессор Флитвик прощает ему опоздания, потому что Джеймс схватывает сложнейшие чары с первой попытки. Единственный предмет, где он не блистает — Зельеварение. Слизнорт его хвалит, но без восторга, и Джеймс всё равно сидит там с кислой миной, потому что за соседним столом — Снейп, а ещё через ряд — Лили, которая Снейпа защищает. И то, и другое его бесит.

I. МАРОДЁРЫ НА ПИКЕ: ПОПУЛЯРНОСТЬ ДЖЕЙМСА И СИРИУСА

К пятому курсу Джеймс Поттер и Сириус Блэк — не просто ученики Гриффиндора. Они — живые легенды школы. Их имена передают шёпотом, их выходки обсуждают за каждым столом в Большом зале, а младшекурсники провожают их взглядами, полными обожания и зависти.

Джеймс Поттер — Прирождённый охотник и король без короны

Внешность в 15 лет: Высокий, атлетичный, с вечно взъерошенными чёрными волосами, которые он сам давно перестал пытаться пригладить — во-первых, бесполезно, во-вторых, девочкам это, кажется, нравится. Карие глаза за круглыми очками всегда искрятся — то ли гениальной идеей очередной шалости, то ли предвкушением опасности. Одет он чаще всего в расстёгнутую мантию поверх магловской футболки — старый протест против дресс-кода, который Макгонагалл уже устала комментировать, а потому махнула рукой. У него походка человека, который привык, что мир принадлежит ему — и мир пока что не возражает.

Позиция в квиддиче — Охотник и капитан команды. Джеймс не был ловцом, как Гарри. Он играл в нападении, в тройке охотников, и был их бессменным лидером. Тот самый эпизод с золотым снитчем, который помнят все, — Джеймс просто стащил его после тренировки, чтобы покрасоваться перед Лили и друзьями, жонглируя крошечным мячом с невероятной, почти цирковой ловкостью. То, что он так виртуозно управлялся со снитчем, будучи охотником, лишь подчёркивает его исключительный, почти пугающий летный талант. Его стиль игры — скорость, граничащая с безрассудством, и командная дерзость. Он ведёт свою тройку в стремительные атаки, забивая голы пачками. Его передачи непредсказуемы, его броски — почти неберущиеся. Именно он сделал гриффиндорскую команду той легендой, о которой будут вспоминать десятилетиями.