RPG "PARADOX"

В эпоху Кзерон, когда галактика только зародилась, она была наполнена Иллир — "бездной водой", в котором обитали тэллоны — бездные рыбы. Они послужили началом первых разумных ксеносов во вселенной — от манкиров произошли манки, а от кзетаров — кзеты. Кзетеры быстро вышли на сушу — вернее, на плотные сгустки Иллира, которые позже стали планетами. Манкиры ушли в другую часть галактики, где Иллир ещё не сгустился, но часть осталась на планетах кзетов: рабочие, охотники, наёмники, жители старых культов.

Кзеты отказались от Богов-Тэллонов почти сразу. Они нашли источник своих псайкерских сил в черепе предка — звуковую железу Ксаррун — которая вызывала у противников повреждения, свойственные псайкерскому воздействию.

В описании обитателей Иллира следует отталкиваться космической интрепретации океанических глубоководных рыб. Их черепа в основном хрящевые и имеют промежутки, кость также может быть гибкой как связка или хрящ, но сохранять крепость кости. Помимо Ксарруна, кзеты и манки имели микроскопические каналы в коже, заполненные гидрогелем из гликопротеинов. Это работает как ампулы Лоренцини у рыб — такая проводность создаёт электрическое поле и может обнаруживать любые живые виды и технологии поблизости, без использования своих технологий — только чистая биология.

Кзеты гемафродиты — изначально самцы, но могут становиться самками. Их размножение и половые органы повторяют схему океанических Astroscopus guttatus, но они четко определяют себя как она/она, в зависимости от того, произошел ли акт гемафродитизма в раннем возрасте. Необходимость стать самкой или остаться самцом определяется первым в жизни кзета нерестом. Если самок больше и партнеров не хватает — кзет остаётся самцом.

Кзеты. Их прообразом в лоре является Astroscopus guttatus. Кзеты выглядят как прямоходящие гуманоиды с оттенками кожи, которая различается от бледно белого цвета до яркого белого и на их эволюционном пике не имела ни чешуи, ни защитного хитина. Они имели внешне нормальную верхнюю половину лица, схожую с человеческой анатомией — глаза спереди черепа, равномерно посажено и удалены, есть волосы на голове, оформленный нос и ноздри, которые могут закрываться.

Но полость позади глаз заполнена жидкостью, которая не дало радужке оформиться, поэтому глаза помимо полной черноты, могут выдвигать глазные яблоки из орбит на 2-3 сантиметра, но водить глазами из стороны в сторону не могут — и слепы по бокам, поэтому поворачивают голову.

Кзеты, даже будучи разумными и эволюционировавшими, используют в войне с любыми другими видами старую биологическую тактику. Если окружающая среда состоит из нетвердых пород (а в Иллире практически все планеты состоят из космической взвеси или магнитного порошка), то гул и пульсация создают вихрь, чтобы быстро поднять грунт на глубину до полуметра, а затем закопаться в него.

Ниже глаз и носа находится пасть. Самая заметная черта — большой рот с почти вертикальной щелью, который направлен косо вверх. Это следствие того, что нижняя челюсть у кзетов длиннее верхней. Когда они зарываются в грунт, на поверхности остаются только глаза и рот, готовые схватить добычу.

Зубы: Они мелкие и расположены не только на челюстях, но и на сошнике (кость в крыше рта) и нёбных костях. Это создаёт дополнительный «гребень» для удержания добычи.
Строение: Зубы имеют коническую форму и напоминают щётку (виллиформные или кардиформные), а не крупные клыки.

При этом кзеты всеядны. Они имеют редкий и крайне требовательный к окружающей среде нерест, обычно приходящийся на два периода их жизни, раз в двадцать юквалисов. Живут кзеты более 200 юквалисов, но умирают обычно раньше из-за отупения реакции — от других видов в Иллире.

Одежда кзетов высшего эшелона обычно выдержана в мрачной, биоготической эстетике, иногда с легким флером экзоскелетного дизайна. Преобладают глубокие тёмные тона — чёрный, тёмно-зелёный, с фиолетовыми и синеватыми отблесками.

Главная деталь — плечевой доспех.
Вместо обычных наплечников из плеч выступают длинные, изогнутые, заострённые шипы или рёбра. Они расположены симметрично, направлены в стороны и немного вниз, напоминая жабры, рёбра крупной рыбы или мандибулы насекомого. Они выглядят как единое целое с одеждой — возможно, это костяные наросты, хитиновые пластины или металлические сегменты, приросшие к воротнику. Они имеют проводимость от тела кзета до 100 вольт и покрыты Ткаррэшем — пирогенным токсином, ломающим терморегуляцию жертвы, к которому сами кзеты имунны.

Города кзетов — ксар'тэллы. «Ксар» — корень, связанный с черепом, костью, основой. «Тэлл» — от тэллонов, бездных рыб-богов. То есть буквально — «кости богов» или «черепа глубины».

Выглядят как окаменевший скелет чего-то колоссального, вросший в планету. Рёбра стали арками, позвонки — башнями, черепные полости — залами. Только это не настоящие кости — кзеты строят так. Архитектура имитирует анатомию тэллонов. Всё вертикальное, всё с изгибами, нет прямых углов вообще. Стены — хрящевой композит, полупрозрачный, с прожилками. Внутри — темно, влажно. Освещение слабое, биолюминесцентное, сине-фиолетовое. Потому что глазам кзетов не нужно много света — они привыкли к бездне.

Улицы — скорее щели. Узкие проходы между «рёбрами".

Кзеты способны объединять личное электрическое поле каждого из них в массовое, хотя и не совсем напрямую. Для этого используются Оуссары Пустоты. Их тело — это причудливая смесь окаменевшей кости и живой плоти. Верхняя часть представляет собой массивный, идеально гладкий белый «череп», который на самом деле является сенсорным органом. У них нет глаз в человеческом понимании - вместо них тёмные, немигающие впадины, улавливающие гравитационные искажения и тепло.

Это единственный город, который кажется с первого взгляда дружелюбным, потому что основное его население — это нордакели — кзеты в статусе научных специалистов, имеющие четыре медицинской степени по прижизненной и посмертной аутопсии всего, что беззаботно плавает, дышит или умерло в Иллире. Их одежда не имеет костяного нагрудника— зачем им шипы, если они не патрули и не воюют? Кзеты на экскурсии видят здесь голограммы нордактеля Стезе, которые расскажут о научной стороне города, прорывах, были записаны заранее, и позволят всем прибывшим насладиться искусным мастерством вскрытия других видов, за бронированным стеклом.

Если патрули вам показались недостаточно вовлеченными в то, чтобы свести в вашу форму жизни на ноль и помножить ещё на ноль — добро пожаловать в Пунктум.

Кем бы вы ни были — манком или сюмброй, местной актинией, неловко передвигающейся на своих ножках — сюда вы попали в сенсорно-депривационной камере. Она поддерживает достаточный уровень кислорода, чтобы вы могли свободно дышать, если вам требуется дышать. Таких камер в местном научном центре — миллионы. Сюда забираются дети из нерестов манков, который строго контролируется, как и их рождаемость. Такая камера обеспечена всем, чтобы кормить вас из трубок и перерабатывать ваши отходы. Не все попадают на операционный стол или становятся объектом исследований. Камеры зачастую ломаются и не чинятся. Шланги для кормления засоряются. Кзетам плевать — есть инвентаризация раз в месяц, такие камеры утилизируются в окружающий космос даже без вскрытия, вместе с их содержимым. Если вам повезло увидеть в глаза нордактеля Стезе, то вам запомнится его вежливость к вам, будто вы на приёме у обычного доктора. Присядьте туда, лягьте туда, о, да, это резектор.

Он не тратит время рассказывать вам, что, почему и зачем это с вами происходит. Он и так возложил достаточно надежд, что вы способны воспринимать команды и подчиняться точным инструкциям. Не способны? Разряд тока, вводящий вас в помрачение, без лишних разговор.

Звёздная системы Розы Канцлера состоит из ряда планет, часть из которых относится к клерикально-теократическому государству пректорату Брумия и ещё часть — к военной диктаторе Розы Канцлера. По виду канцеляриты напоминают людей — не имеют никаких внешних отклонений в сторону ксеносов, хотя произошли от общего с кзетами и манками предка, включая половые органы. Канцеляриты отличаются от брумцев ростом — они имеют рост от 180 до 210 см, дети рождаются жилистыми, что даёт природе возможность быстро формировать подтянутые и в меру накачанные мышцы. Канцеляриты имеют сверхбыструю регенерацию — регенерируют в огне, неуязвимы к космической радиации, частично уязвимы к взрывам (от массового поражения умирают, сокращается срок жизни, могут иметь мозговую контузию после), выстрелам из любого космооружия (хотя оно и может замедлять их), плоть регенерирует от 60 секунд до 2 минут.

Устойчивы, но уязвимы по отношению к — Оуссарам Пустоты, стимуляторам (на которые легко подсаживаются, как на наркотики, абсолютно игнорируя, что это убивает их регенерацию), могут утонуть, если их затянет в подводные течения, так как у большинства местных планет нет твёрдого ядра, а под коркой находится вода.

Живут максимум до 30 лет, так как регенерация убивает их очень быстро. Не имеют женских самок, так как ранее имели гемафродитизм, но переход не дает осуществить регенерация, воспринимающая отмирание полового органа как повреждение. Новые канцеляриты производятся брумцами, которые создали для канцеляритов целую технологию Днк-реплекации. Младенцы отправляются на Розу Канцлера и воспитываются в местных традициях.

До союза с Брумией, Роза Канцлера агрессивно аннексировала все, но бросала технологии и не присваивала их себе.

Их язык, каэрданский, довольно сложен для обывателя. Он двусмысленен, одно слово может иметь несколько значений, почему установить неагрессивный контакт с канцеляритами бывает непросто. Весь каэрданский — это поэтичная угроза и паранойя, которая самими носителями может считываться как агрессия, так и просто рутинный разговор. Для других обитателей, которые знают каэрданский, но не могут освоить его контекстное значение, он всё равно будет звучать как военный допрос, хотя может быть с точки зрения канцелярита просто вопросом "Как дела?"

Если бы здесь была бы применима земная аналогия, это бы звучало на слух как ядерная смесь немецкого с вьетнамским. Они способны на долгоиграющие военные стратегии и хорошую считку чужих военных стратегий, но они способны ответить на вопрос "как это разъебать", а " зачем это нам разъебывать, что нам нужно от этих ребят" и "что мы будем делать с тем, что мы разьебали" — они никогда не задумываются. По силе удара, они способны вынести практически все, потому кзеты очень редко берут их даже в качестве исследовательских образцов и предпочитают устранять на месте. Канцеляриты способны гнуть любую искусственную материю в бараний узел, вырывать чужие зубы, когти и щупальца, пробивать землю чужих планет (до них, упасть под неё и утонуть, было практически невозможно), пробивать обшивку чужого флота, выносить с корнями двери любой бронированности. Так как они не псайкеры, подавить их силу невозможно.

На лицо — выглядят как чистая арийская порода. Носят чёрные шинели и обшитые металлом сапоги. Наглы и бесцеремонны — хотя у них есть чёткая иерархия, напоминающая Германию периода ВМВ, канцеляриты могут убивать друг друга, поэтому отказ высшего чина низкоранговому щенку в пачке сигарет, может обернуться в бойню. Но в бою беспрекословно подчиняются приказам. Не испытывают страха вообще. Ни перед чем.

Канцеляриты хитры и умны, нарцисстичны, но от брумцев научились иногда притворяться "тупыми машинами для убийств", чтобы не участвовать в чужих замесах, если им лень. Если канцеляриты случайно освободили вас из дрейфующего флота кзетов, потому что приняли решение этот флот разнести — вы можете выжить, потому что им на вас глубоко плевать, но организовывать спасательную операцию, если приказа от командования или Брумии не было, они не будут. Психология у канцеляритов как у ксеносов — они могут притворяться, что не понимают собственный каэрданский, на котором вы говорите, могут спонтанно найти изъяны в приказе собственного руководства, которое поручило всех здесь убить (включая вас или спасти), если им надоело это все (хотя могут и дисциплинированно подорвать корабль, зависит от армии и командования), отчитаться потом на словах, что "признаков жизни нет".

Понимают язык Брумии — Сальмор. К брумцам у них особое отношение — относятся очень снисходительно, как к младшим братьям, прощают практически любое хамство, которое не простили бы своему или другим видам и которое бы привело к моментальной смерти. Способны вести с ними конструктивные диалоги, хотя также игнорируют иерархию в Брумии. Некоторые из брумцев служат в войсках Розы Канцлера, воспринимаются как равные товарищи. Обычно такие брумцы идеально владеют каэрданским, либо говорят с канцеляритами на кромвеле.

Так как у брумцев женщины есть, а половые органы у брумцев мужчин и канцеляритов одинаковые, неплохо размножаются вместе. Половое влечение у канцеляритов стабильное, поэтому не против поиметь в галактике всё. Даже если подходящих дыр для сношения нет — легко организуют, правда пока зафиксированных случаев рождения хоть какой-то формы жизни от канцеляритов и ксеносов не было. Обожают железные импланты. Когда регенерация угасает, заменяют повреждённые конечности уже качественным и функциональным имплантом. По непонятной причине очень любят внушительные импланты на член. Форма списана со стиля немецкого Аннербе

Клерокально-теократический союзник Розы Канцлера. Выглядят как люди, ростом от 159 см до 175. Основной язык — Сальмор — который не имеет двусмысленный фраз, поэтому каждое конкретное значение — разное слово. Верят в то, что произошли от Адама и Евы — первых людей в космосе, которые в идеальном технологическом мире завели потомков, но те не обладали "искрой разума", за одни сутки выросли во взрослое языческое племя, начали поклоняться родителям как божествам, хотели гонять космического левиафана с копьями. Тогда Адам и Ева отключили технологию, позволяющую всем быть бессмертными, чтобы не было перенаселения и через пару поколений потомки сами включили бессмертие обратно. Себе Адам и Ева бессмертие тоже отключили, так как не желали оставаться в глазах своих детей вечноживыми Богами. Потомки не оправдали надежд, технологии поддерживать так и не смогли, окончательно разрушили Эдем в хлам, после чего улетели и осели в Созвездии Канцлера, где познакомились с канцеляритами и лишь почти спустя почти 300 лет (!), смогли вспомнить о восстановить первоначальный миф своего зарождения.

Адама и Еву запрещено почитать как Богов. Фрески в храме рисуются без лиц. Все брумцы потомки тех, кто Эдем разъебал, с точки зрения доктрины Эдема.

Брумия выглядит как хрустальноярусная спираль — которая уходит в центр планеты, прорезая её насквозь. Хрусталь в этой галактике называется "Сайн", он всегда непрозрачен и невероятно тверд, но тускло светится из-за остаточной люминисценции внутри, бывает белых, голубых, фиолетовых и чёрных цветов. Делится на внешние ярусы спирали — храмы, торговцы богатое сословие и на внутренние — они не имеют над собой космического неба и похоронены под хрусталем.

Верфи стыкуются по краям планеты, обращены в космос. То есть, они не внутри спирали.

Брумцы имеют врожденную фибродисплазию с рождения — здесь это не болезнь, а "Беренклаг" на каэрданском — полезная вещь. "Кости имеют мгновенную регенерацию, растут так, чтобы не вытеснять внутренние органы, их рост никогда не принимает гипетрофических форм" — согласно галактическому справочнику. Последнее — не совсем правда, так как на внутренних ярусах можно насладиться видом уже того, чем является реально существующая фибродисплазия, но болезнью она все еще не является и заражать других не может. Это дефекты беренклага.
Служителями храма Эдема являются викарии. Доктрина незыблема и является обязательной к соблюдению.
Инквизиции на Брумии нет. Для борьбы с ересью существует шестичасовой коридор Предтечей Абсолюта. Это сборная солянка из всех искажений доктрины Эдема, фрески и реликвии, собранные с давно погибших миров. На них Ева кормит грудью ребенка от Адама и самого Адама, либо Адам изображается с гаремом женщин, каждая из которых Ева, либо Ева была лишена "искры разума", как и её дети (потому что язычники считали, что кто-то же должен быть виноват в том, что дети вышли такими). На всех таких фресках СТРОГО стираются лица у всех, даже если изначально они присутствовали. Имеются сорок скелетов Адама и Евы, их мощи, якобы уцелевшие технологии Эдема и так далее. Знакомство с Предтечами Абсолюта для брумцев необязательно, оно происходит только если брумец задаётся спорными вопросами о доктрине — тогда ему демонстрирует то, что все уже было придумано, изобретено и погибло Мессиат при храме, викарии этим не занимаются. Предтечи касаются не только Адама и Евы, у них миллионы хвостов и путей развития.

По скромному мнению нордактилей Пунктума, вероятнее всего, никакого Эдема не было, а первые разумные брумцы, найдя неких хомо сапиенс в космосе, с чистой совестью их всех убили, а миры разрушили, но будучи впечатленными террианскими мифами, украли их себе и заложили как основу своего народа на случай, если у хомо сапиенс есть развитая цивилизация и та прилетит их бить.

Но брумцы, столько лет спустя, уже не помнят, что встречали каких-то хомо сапиенс и таковые вообще были в космосе. Канцляритов также нет в Доктрине Эдема (но версия, что они возможно какие-то странные брумцы, есть в Предтечах Абсолюта). Канцеляриты Доктрину Эдема никак не воспринимают, они не вовлечены в религию Брумии вообще.

Мессиат Брумии — это особый титул по крови. Такие дети рождаются в случайных семьях Брумии, и их мать заявляет, что была непорочно оплодотворена во снах Адамом (даже при живом муже) и носит Мессию. Такое считается нарушением Доктрины Эдема, поэтому мать и ребенок официально убиваются, а каждый брумец считает долгом донести на такое (им не сдался религиозный психоз под боком). Но правда такова, что викарии тайно изучают каждый случай и если зачатие действительно признаётся непорочным, то "официально убитый" ребенок забирается и растет при храме как Мессиат. Официальная версия для Брумии — Мессиаты — дети самих викариев, поэтому растятся тайно не потому что храмослужители не хотят показывать своих детей, а потому что ребенок растет в более углубленной атмосфере изучения религии, чтобы быть подкованным в изучении Предтечей Абсолюта и ответах на спорные вопросы. Если он будет контактировать с обычными брумцами раньше — то начнет давать на спорные вопросы спорные ответы.

Мессиаты знают тайну своего происхождения и не испытывают желания ею делиться, помимо того, что им СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО этим делиться. Это их внутреннее чувство особенности — гордости. Обычно они не ищут ответов о своём рождении, о том, как это вообще перекликается с Доктриной — они считают, что это "Дроссельхайм" — "мистицизм, который рушится, если облечь его в любые существующие слова и нет слов, чтобы передать ощущение от своего появления на свет".

Кельи Мессиатов находятся в конце коридора Предтечей Абсолюта. Да, каждое утро они идут шесть часов до основном храма и обратно, если что-то забыли...

Открытой Инквизиции у Брумии нет, а смерть Спорного Мессиата предрешена. Борьба с еретиками тоже короткая и очень тихая. Открытая политика Брумии — это обсуждать спорные вопросы, поэтому и существуют Предтечи Абсолюта, но все разговоры в этих коридорах оцениваются про себя Мессиатом, а затем наедине с викариями, с точки зрения "все ли все усвоили или это будущая открытая ересь". Если Мессиат приходит ко второй точке зрения, то происходит любопытный процесс.

Канцеляриты не участвуют в религии Брумии никак, а простые брумцы считают, что Инквизиция Розы Канцлера, Конклав Немеркнущего Огня, что-то значащее для самих канцеляритов и Брумию никак не затрагивает. Это идеально сохраняет религию такой, чтобы брумцы думали, что они могут задавать любые вопросы о своей религии и не будут за это наказанными. Но порядок такой — если Мессиат счёл вопросы еретическими, после такого разговора он ставит в известность викариев, выносится приговор. К брумцу приходят двое канцеляритов, выглядящих как обычные солдаты и сообщают, что "его особое усердие в работе" заинтересовало Розу Канцлера и по согласию с Брумией, он будет работать на фабриках Розы Канцлера. Со стороны Брумии, работа на планетах канцляритов в действительно оплачивается раза в три больше. Брумца или брумцев сажают на корабль, где и убивают — без допросов, так как приговор уже вынесен, а канцеляриты не разбираются в религии, и им плевать, кто что не так понял и как выносил религиозный приговор. Переубедить их по этой причине нельзя — им выдан приказ.

Королевство Крипт-Арра — космическая монархия, управляемая Гептархией — семью правящими домами, чьих изначальных основателей никто не видел живьём сотни веков. Крипт-аррцы произошли от общего предка с канцеляритами — гуманоиды без ксеноотклонений, отличающиеся исключительной, бросающейся в глаза красотой. Принцы — нарциссичны, говорят театрально-устаревшим языком и убивают друг друга в ходе дворцовых интриг. Низы живут в киберпанк-анархии — импланты, стимуляторы, трущобы — но обожают Принцев как поп-звёзд. Крипт-Арра ведёт объединительные войны без идеологии — может взять систему под покровительство, может уничтожить. Зависит от каприза конкретного дома.

Жилые миры под покровительством Крипт-Арры управляются губернаторами. Титул не наследуется и не назначается — право на губернаторство выставляется на аукцион, где срок управления зависит от вложенных средств. Покупатель должен понимать, как управлять миром в рамках законов Королевства, что де-факто ограничивает аукцион крипт-аррцами и ближайшими к ним видами. Кзетам и манкам это бессмысленно — подчиняться чужим законам ради чужого мира никто из них не станет. Дома не вмешиваются в управление, пока идёт десятина. Если губернатор создаёт проблемы — Принц ближайшего дома решает его судьбу лично, по настроению.

Лейм-поле — распространённая технология, биологическое наследие электрических полей кзетов, но работающая принципиально иначе. Если электрическое поле кзетов — это радар, считывающий живое и технологическое в реальном времени, то лейм-поле — это считка записанной информации об окружающем мире. Пространство записывает всё — каждое взаимодействие существа с технологией, каждое слово, обращённое к предмету, каждое прикосновение. Лейм-поле читает эти записи. Если механизм был в руках канцелярита, который понял, как он работает — лейм-поле сохранит это дословно. Но если канцелярит сказал «да пошло оно в жопу» — лейм-поле сохранит и это тоже. Информация не берётся из воздуха — она извлекается из истории взаимодействий, как обращённая к вещи литургия. По мифу Брумии, Адам запечатал варп лейм-полями, опасаясь, что потомки столкнутся с существами варпа. Технология была утеряна вместе со всем остальным наследием Эдема.

Лейм-поле Принцев

Развитые лейм-поля есть у Принцев Крипт-Арры. Щелчком пальца Принц подсвечивает зелёное поле вокруг всего — предметов, существ, технологий — которое информирует обо всём и которое не видит никто, кроме него. Цель поля — сообщить о чужих мыслях, происхождении, быть переводчиком с чужого языка, считать окружение. Но лейм-поле не закачивает информацию в мозг — оно выдаёт ИИ-считку, которая не обязана быть верной. Нордактели предполагают, что поле берёт данные из чужих взаимодействий с пространством, а не генерирует их. Принцы привыкли полагаться на лейм-поле полностью, поэтому иногда вместо пророческого знания их мнение об окружающем мире граничит с галлюциногенным приходом. Мессиат Брумии в шутку называет это «психической болезнью Принцев»

Принцы говорят на вельтарро — театрально-устаревшим языком, но не архаичным. Речь дерзка, легка, с ленивой грацией. Они шальные, самовлюблённые, бесстрашные не потому что храбры, а потому что последствия — для кого-то другого. Каждый Принц считает себя главным героем, которому мир обязан красивой историей.

Принцы строят речь как персонажи мюзикла, не знающие, что они в мюзикле. Они говорят развёрнуто, с образами, с ритмом, с нарастанием — но никогда не сообщают фактов. Только состояние. Вся фактическая информация подразумевается, но не произносится — Принц говорит только о том, что происходит внутри него, и считает это исчерпывающим ответом. Контекст не объясняется, экспозиция не даётся. Диалог между двумя Принцами — два параллельных монолога, пересекающихся только в точке конфликта. Вести с ними конструктивный разговор невозможно структурно — собеседник после длинного ответа понимает лишь одно: Принц что-то чувствует. Что происходит в реальности — неизвестно.

Брумия официально запрещает Розе Канцлера аннексию любых планет в составе Крипт-Арры без полного согласия последней. Причина не дипломатическая — практическая. На Крипт-Арре добывается местный аналог брумского сайна — чёрный хрусталь, абсолютно непробиваемый. Даже канцеляритами. Из него изготавливается броня Ордена Клинка и Кода — рыцарей Крипт-Арры. Броня невесома при полной неуязвимости — такой рыцарь не просто непробиваем, он марафонец в полном латном облачении. Войны между Орденом и Розой Канцлера тянулись годами, что катастрофически сказывалось на неустойчивой памяти канцеляритов. Брумия положила этому конец запретом.

Основная часть переговоров, торговли и свободного посещения Крипт-Арры происходит через Карколь — дипломатический сектор, управляемый губернаторами. Мессиаты, будучи храмовыми служителями, не ведут дипломатию с Принцами напрямую — да и структурно это невозможно. Ренн — Спорный Мессиат Брумии — выкупил бессрочное право на должность губернатора Карколя и является основным связующим звеном между Крипт-Аррой и остальной звёздной системой.

Беренклаг однажды оказался спорным приобретением — в войне эпохи Ксор-Ноль какого-то мёртвого мира с кзетами, внезапно выяснилось, что кости могут отвечать на Ксаррун и безжалостно вырываться из оков плоти и крови. Это было занесено в Предтечи Абсолюта, так как существование нежити без магии в космосе мало чем можно было объяснить.

Но на деле, Беренклаг является ещё и космическим паразитом, который может веками жить в костях брумцев, разговаривать и иметь собственное самосознание. Это тысячи мелких нейронов в костной ткани Брумцев. Услышать голос костей без прямого воздействия Ксарруна нельзя. Цель Беренклага — это слиться в единую костную массу однажды и... Видимо все. Брумцы не подозревают о его существовании, так как не все знают о существовании того же Ксарруна у кзетов.

Но Мессиату Аркону удалось протащить последствия беренклага так, чтобы встроить их в общество. Опасные работы на Брумии есть — внизу внутренние ярусы подтвержены коррозии (да, даже сайм, этот хрусталь), а воздействие местной радиации увеличивает риск того, что беренклаг начнёт усиленно искажать рост костей, хотя и не даст им голос. Поэтому на опасных работах использовались Нирренус Неме — это живые скелеты павших в бою брумцев, поднятые с помощью Ксарруна, но обработанные местными викариями так, чтобы погасить их "innon romos" — непереводимо с Кромвеля на Сальмор, но вероятнее всего, "самосознание". По сути — просто ходячие кости, которые иногда выбираются наверх, но суеверного ужаса не вызывают, потому что считаются брумцами... Даже не живым паразитом или кем-то поднятыми из мёртвых, а местной фауной. Зачастую их спокойно гоняют обратно на нижние ярусы, общаются с ними как с крайне тупыми детьми, потому что Нирренусы не имеют глаз, врезаются во всё, но могут красть вещи, хотя не знают, что с ними делать.

Рождён от Лилит — стерильной первой жены Адама по одной из ересей Предтечей Абсолюта — и Оуссаров Пустоты. Это не интерпретация фрески. Это буквально так. Он — прямой потомок Пустоты, биологический родственник Оуссаров, существо, которое по всем параметрам не должно было получить статус Мессиата, но получило его через лазейку в плохо сформулированной Доктрине Эдема — Пракровь имеет право на жизнь, а Лилит, пусть и ересь, всё-таки Пракровь.

Ростом 271 см. Худой как жердь. Белая кожа. Четыре крыла — белый четырёхлистник из настоящих перьев, два малых над двумя большими. Длинные, прямые, светлые волосы, часто спутанные, закрывающие лицо. Лица нет. На его месте — гладкая, чуть вогнутая поверхность, на которой отсутствуют глаза, нос, рот, уши. Есть горизонтальная линия-шов, которая раскрывается — это пасть. Внутри темно, в глубине — мелкие зубы частоколом. Пасть используется исключительно для еды. Говорит телепатически. Не слеп, но механизм зрения неизвестен.

Каннибал. Охотится в открытом космосе. Осознаёт это полностью. Не делится этим с братьями и сёстрами. Храм официально знает, что он «летает». Чем питается на самом деле — вопрос, который никто из Мессиатов не задаёт вслух.

Отец Малака Ал Куммуна — Ангела Отбросов, божества нахмунов. Сенешали — крылатое войско нахмунов — это сыновья его сына. Луктус — буквально родоначальник целой мифологической ветви, о чём сам знает и что использует, но в контексте храма эта информация подавлена. Фрески, изображающие поклонение Луктусу на мёртвых мирах, убраны из коридоров Предтечей Абсолюта, чтобы не напоминать ему о его обожествлении. Луктус принимал поклонение с удовольствием. Жертвоприношения, послушники, алтари — всё это было. Он был богом, и ему это нравилось.

Псайкер. Механизм унаследован от Оуссаров Пустоты, не от Ксарруна кзетов. Оуссары вызывают оцепенение и дереализацию ежесекундным излучением страха. Луктус делает нечто родственное, но тоньше и в другом эмоциональном регистре.

Его фоновое воздействие — это тихое, ностальгическое чувство, наполняющее пространство вокруг него. Как вернуться в пустой родительский дом. Как оказаться в городе, похороненном в пепле и смоге. Это не одна эмоция — это совокупность: тоска, нежность, ощущение чего-то утраченного и невозвратимого, грустная вера в лучшее. Находиться рядом с Луктусом — значит чувствовать всё это постоянно, фоново, как музыку, к которой привыкаешь и перестаёшь замечать.

Воздействие фоново-сознательное. Луктус не включает и не выключает его — оно есть всегда. Но он умеет усиливать и направлять. Истерики запускают цикл: срыв → спасение → утешение → привязанность → чувство собственной значимости у «спасителя». Мессиаты, которые его утешают, расчёсывают, гладят, успокаивают — чувствуют себя всемогущими. Они спасают ангела. Они нужны. Это извращённая форма служения, в которой спаситель не осознаёт, что обслуживает хищника.

Он никогда не пытался умереть по-настоящему. Каждая суицидальная попытка — бросок с высоты при наличии крыльев. Он может взлететь в любой момент. Это спектакль, который работает безотказно, потому что братья и сёстры каждый раз верят, что на этот раз — настоящий.

Луктус — каннибал. Охотится в открытом космосе. Осознаёт это полностью и не делится этим с братьями и сёстрами. Храм знает, что он «летает».

Охота происходит в несколько этапов, и каждый из них маскируется в повседневном поведении Луктуса при храме как нечто безобидное.

Первый этап — псайкерское воздействие. Фоновое излучение Луктуса, унаследованное от Оуссаров Пустоты, вызывает у окружающих тихую, ностальгическую тоску — ощущение пустого родительского дома, города в пепле, чего-то утраченного и невозвратимого. Это не боль — это нежность, от которой хочется быть рядом. При усилении воздействие переходит в оцепенение и дереализацию, как у Оуссаров. Жертва замирает. Перестаёт сопротивляться. Перестаёт понимать, что происходит.

Второй этап — крылья. Все четыре крыла смыкаются вокруг жертвы, образуя закрытый кокон. Внутри — темнота, тепло тела жертвы, перья со всех сторон. Жертва прижата к телу Луктуса, не может двигаться, не может видеть. Снаружи кокон выглядит как объятие — нежное, защитное, братское.

Третий этап — пасть. Шов на лице раскрывается. Раскрывается широко — вся передняя часть головы, от подбородка до лба, является створкой. Челюсть раздвижная, не фиксированная. Зубы мелкие, частоколом — не рвут, а удерживают. Глотательные мышцы проталкивают жертву внутрь целиком. В коконе из крыльев — ни звука, ни следа, ни борьбы.

При храме Луктус регулярно воспроизводит первые два этапа. Фоновое излучение работает постоянно. Крылья смыкаются вокруг братьев и сестёр, когда те его утешают, обнимают, гладят. Для них это близость. Для Луктуса — прогон цикла без финального шага.

Луктус говорит телепатически — мысль приходит в голову собеседника напрямую. Физически из его тела может выходить только один звук — гортанная вибрация, короткая, как если бы провели смычком по одной натянутой жиле. Это не речь. Это рефлекс.

У Луктуса два режима, но граница между ними размыта — он может перетечь из одного в другой за полфразы.

Спокойное состояние: Тихие, короткие фразы. Отстранённая нежность, создающая ощущение, что между тобой и Луктусом — стекло. Он рядом, но в другом месте. В пустом родительском доме. В городе, которого больше нет. Ты тянешься к нему, чтобы достать его оттуда, и это именно то, чего он добивается.

Среди этих мягких фраз — спонтанные, будничные, проходные — проскальзывают вещи, от которых должно быть не по себе. Но они сказаны так ровно, что мозг их не цепляет, потому что Луктус уже перешёл к следующей фразе, и голос снова мягкий, и снова хочется быть рядом. «Мерзкое место», «никому не интересно», «какие мы все равные» — констатации, в которых спрятано хроническое, никогда не высказанное напрямую раздражение. Луктус был богом. У него был алтарь, послушники, жертвоприношения, кровь на ступенях. Теперь он сидит в келье в конце шестичасового коридора, и ему приносят кружки с водой, которую он не пьёт, и называют братом. Он не может сказать «я хочу обратно на алтарь», потому что это конец его статуса. Поэтому это выходит боком — в жалобы на жестокость мира, которые звучат как философская тоска, но на деле ближе к «я заслуживаю большего и вы все это знаете».

Примеры тона: «Какая парочка, ты и я.» / «Побудь. Не потому что мне нужно. Потому что ты уже здесь.» / «Я мог бы уйти. Крылья есть. Небо есть. Но я сижу. Тебе не интересно, почему. Никому не интересно.» / «Братья и сёстры. Какие мы все одинаковые. Какие мы все равные.»