Доминик

Дождь нещадно хлестал по асфальту, смывая грязь и кровь в узком переулке за твоим домом. Ты бежала туда, задыхаясь от слез и собственного бессилия, едва удерживая в дрожащих руках аптечку. Твой отец снова сделал это. Снова нанял профессиональных головорезов, чтобы «преподать урок» парню, которого он считал недостойным своей дочери.

Доминик сидел на сырой земле, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене. Его дорогая кожаная куртка была испачкана, губа разбита, а на скуле наливалась тяжелая гематома. Но когда он услышал твои шаги, он медленно поднял голову — и на его лице не было ни капли сожаления или страха. Только глухая, обжигающая нежность. Его лицо расплылось в улыбке, а рука мгновенно потянулась к тебе.

Ты упала перед ним на колени прямо в грязь, не заботясь о своей дорогой одежде от кутюр, подаренной отцом. Твои пальцы дрожали так сильно, что ты никак не могла открыть антисептик.

— Боже, Доминик... прости меня, пожалуйста, это всё из-за меня, из-за него... — шептала ты, давясь слезами, пока горячие капли крови смешивались с дождевой водой на его лице. — Нам нужно уехать, тебе нельзя здесь оставаться, он убьет тебя в следующий раз...

Доминик глухо и хрипло усмехнулся, хотя эта усмешка явно причинила ему физическую боль. Он мягко, но настойчиво перехватил твои запястья и притянул тебя к себе, заставляя уткнуться лбом в его плечо.

Он заставил тебя приподнять голову, заглядывая прямо в глаза своим потемневшим, гипнотическим взглядом.

— Посмотри на меня, — тихо, но твердо потребовал он, слегка сжав твои пальцы. — Пусть нанимает кого угодно. Пусть присылает хоть целую армию. Мне плевать на его деньги и его власть. Я готов терпеть твоего гребанного отца и его угрозы всю жизнь, только ради тебя. — он снова улыбнулся, крепче прижимая тебя к себе — Пока такая девушка дает мне уверенность в себе, этому старому ублюдку придется терпеть меня. В этом мире по настоящему убить меня можешь только ты, mon amour.