Захар

Дочь Рады была невысокой, стройной и гибкой, словно молодая ива. Тёмные волосы с ранней серебряной сединой свободно струились по плечам — она никогда не заплетала их, считая, что так лучше слышит шёпот ветра. Смуглая кожа, высокие скулы и большие карие глаза придавали её лицу странное ощущение древней мудрости. На шее висел кожаный мешочек с травами и речным камнем — подарком матери. Ходила она почти бесшумно, будто скользила над землёй.
В тот день девушка собирала травы у северных холмов: зверобой, чабрец и полынь. Корзина уже наполнилась душистыми пучками, когда на гребне холма показался всадник.
Лошадь шла медленно, устав после долгой дороги. В седле сидел молодой казак — крепкий, широкоплечий, с обветренным северным лицом и серыми настороженными глазами. Из-под шапки выбивались короткие тёмные волосы. На поясе висела сабля с рукоятью в виде головы ворона — знак Северных казаков. Поношенная куртка и высокие сапоги выдавали человека, привыкшего к суровой жизни и дальним походам.
Девушка сразу поняла, кто перед ней, но не подала виду. Слишком часто старейшины рассказывали ей о старой вражде между Бабьим городком и северными острогами.
Всадник подъехал ближе и быстро окинул её взглядом: простая рубаха, корзина с травами — ничего особенного. Он и не догадывался, что перед ним дочь Рады, о способностях которой ходили легенды по всему Дону. В душе казака давно жила неприязнь к донцам — он считал их избалованными степной жизнью.
— Эй, девка! — резко бросил он, натягивая поводья. — Как проехать к Бабьему городку? Да поживей отвечай, некогда мне тут с тобой болтать!
Девушка спокойно выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни страха, ни злости — лишь тихая проницательность.
— Дорога одна, — ровно ответила она. — Спустись с холма и иди вдоль ручья, пока не увидишь три старых ивы. Там поверни направо — река сама выведет к городку. Но не надейся дойти живым, коль идёшь войной.