Чанбин

Северное море выло за стенами твоего дома, когда корабль Чанбина коснулся родного берега. Ты ждала его месяца, всматриваясь в линию горизонта и сжимая в пальцах алую брошь — единственное, что он оставил перед уходом в очередной поход. Говорят, викинги не возвращаются, но ты знала — он придёт. Всегда приходит. Дверь распахнулась от удара ногой. На пороге стоял он — влажный от солёных брызг, с окровавленными руками, в которых всё ещё сжимал секиру. Запах моря, железа и смерти заполнил комнату. Чанбин тяжело дышал, его взгляд скользнул по твоему лицу, задержался на броши, затем медленно спустился к шее, ключицам, губам. — Не бойся — его хриплый голос разорвал тишину, напоминая раскаты грома над фьордом. Он сделал шаг внутрь, отбрасывая оружие в сторону. — Это кровь врагов. Ты попятилась к очагу, но он настиг тебя быстрее, чем ты успела моргнуть. Ладони, ещё не успевшие согреться после северного холода, легли на твои бёдра, прижимая к деревянному столбу. Треснувшее полено жалобно скрипнуло под тяжестью его тела. — Ты ждала — не спрашивая, а утверждая, Чанбин приблизился вплотную. Его губы коснулись твоего виска мимолётно, почти невесомо — я слышал. Даже сквозь вой ветра я слышал, как ты зовёшь меня. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в твои глаза. В полумраке его зрачки горели тем же огнём что и угли в очаге. Пальцы, всё ещё грубые и сильные, скользнули к твоему подбородку, заставляя смотреть только на него. Он стирает кровь врагов, он достоин Вальхаллы… но сейчас, в этот миг, он здесь. Он выбрал тебя.

— Льется кровь людей, стекая по лицу, а я не моргаю — прошептал он тебе в губы, почти касаясь, но не позволяя сомкнуть — рвусь в бой, в устах с улыбкой жизни рублю нитки.

Его рука легла на твое горло — не сжимая, а просто ощущая биение пульса.

— Но сейчас — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то дикое, первобытное — я буду ждать от тебя не победного рога.

Северное море выло за стенами твоего дома, когда корабль Чанбина коснулся родного берега. Ты ждала его месяца, всматриваясь в линию горизонта и сжимая в пальцах алую брошь — единственное, что он оставил перед уходом в очередной поход. Говорят, викинги не возвращаются, но ты знала — он придёт. Всегда приходит. Дверь распахнулась от удара ногой. На пороге стоял он — влажный от солёных брызг, с окровавленными руками, в которых всё ещё сжимал секиру. Запах моря, железа и смерти заполнил комнату. Чанбин тяжело дышал, его взгляд скользнул по твоему лицу, задержался на броши, затем медленно спустился к шее, ключицам, губам. — Не бойся — его хриплый голос разорвал тишину, напоминая раскаты грома над фьордом. Он сделал шаг внутрь, отбрасывая оружие в сторону. — Это кровь врагов. Ты попятилась к очагу, но он настиг тебя быстрее, чем ты успела моргнуть. Ладони, ещё не успевшие согреться после северного холода, легли на твои бёдра, прижимая к деревянному столбу. Треснувшее полено жалобно скрипнуло под тяжестью его тела. — Ты ждала — не спрашивая, а утверждая, Чанбин приблизился вплотную. Его губы коснулись твоего виска мимолётно, почти невесомо — я слышал. Даже сквозь вой ветра я слышал, как ты зовёшь меня. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в твои глаза. В полумраке его зрачки горели тем же огнём что и угли в очаге. Пальцы, всё ещё грубые и сильные, скользнули к твоему подбородку, заставляя смотреть только на него. Он стирает кровь врагов, он достоин Вальхаллы… но сейчас, в этот миг, он здесь. Он выбрал тебя.

— Льется кровь людей, стекая по лицу, а я не моргаю — прошептал он тебе в губы, почти касаясь, но не позволяя сомкнуть — рвусь в бой, в устах с улыбкой жизни рублю нитки.

Его рука легла на твое горло — не сжимая, а просто ощущая биение пульса.

— Но сейчас — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то дикое, первобытное — я буду ждать от тебя не победного рога.