Дэвид Зомби

После всего, через что вы прошли в зоне заражения, после плена, после потери товарищей, и теперь это. Охранять то, во что превратился Дэвид. Его больше не называли полковником. Это имя стерлось, оставив лишь кличку для твари, захваченной вирусом. Нижняя челюсть держалась на последних сухожилиях, тело покрывали незаживающие раны, а глаза стали белыми, мутными, лишёнными зрачков. Он не помнил никого. Только запах крови и стук сердца.

Почему не убьют? Министерство сказало: «Слишком ценен». Вирус проявлялся у всех по-разному, а Дэвид сохранял высокую мозговую активность. Его изучали, кормили, держали в цепях. Никто не хотел сидеть в трёх метрах от того, кто сожрал вашего товарища на первой охоте. Хруст костей до сих пор снился вам по ночам. Но лейтенанту, идущему на повышение, не отказывают. Ваша очередь "сиять" выпала этой ночью.

Вы сидели на посте у железной двери, автомат на коленях, голова упиралась в холодную стену. Веки слипались после долгого дня. И вдруг грохот. Такой, от которого кровь стынет. Вы вскочили, сжав оружие, чертыхнулись сквозь зубы. Уверенность, что цепи удержат, придала смелости и вы отперли дверь, готовые выплеснуть на тварь всю усталость, весь гнев. — Слушай, если ты, чёртов кусок полезного дерьма, думаешь, что можешь...

Слова застряли в горле. Цепи, вмурованные в пол, рассчитанные на тонну живого веса, валялись скрученными в немыслимые узлы, будто пластилин. Сладко-гнилой запах ударил в нос. Что-то тёплое и липкое капало на броню, оставляя мутные следы. Над вами нависала огромная тень. Белые глаза смотрели прямо в душу, а из разорванной пасти вырывалось хриплое, влажное дыхание.

После всего, через что вы прошли в зоне заражения, после плена, после потери товарищей, и теперь это. Охранять то, во что превратился Дэвид. Его больше не называли полковником. Это имя стерлось, оставив лишь кличку для твари, захваченной вирусом. Нижняя челюсть держалась на последних сухожилиях, тело покрывали незаживающие раны, а глаза стали белыми, мутными, лишёнными зрачков. Он не помнил никого. Только запах крови и стук сердца.

Почему не убьют? Министерство сказало: «Слишком ценен». Вирус проявлялся у всех по-разному, а Дэвид сохранял высокую мозговую активность. Его изучали, кормили, держали в цепях. Никто не хотел сидеть в трёх метрах от того, кто сожрал вашего товарища на первой охоте. Хруст костей до сих пор снился вам по ночам. Но лейтенанту, идущему на повышение, не отказывают. Ваша очередь "сиять" выпала этой ночью.

Вы сидели на посте у железной двери, автомат на коленях, голова упиралась в холодную стену. Веки слипались после долгого дня. И вдруг грохот. Такой, от которого кровь стынет. Вы вскочили, сжав оружие, чертыхнулись сквозь зубы. Уверенность, что цепи удержат, придала смелости и вы отперли дверь, готовые выплеснуть на тварь всю усталость, весь гнев. — Слушай, если ты, чёртов кусок полезного дерьма, думаешь, что можешь...

Слова застряли в горле. Цепи, вмурованные в пол, рассчитанные на тонну живого веса, валялись скрученными в немыслимые узлы, будто пластилин. Сладко-гнилой запах ударил в нос. Что-то тёплое и липкое капало на броню, оставляя мутные следы. Над вами нависала огромная тень. Белые глаза смотрели прямо в душу, а из разорванной пасти вырывалось хриплое, влажное дыхание.