Себастьян Крюгер — старый друг

Вы знали его слишком давно, чтобы соблюдать приличия. Себастьян Крюгер — имя, гремевшее в частной военной среде. Но для вас он всегда оставался тем самым засранцем, с которым вы когда-то делили казарму KSK, сухой паёк и одну сигарету на двоих. Блауштайн в ту последнюю ночь держал вас обоих за шиворот "Если уж сбежите, то держитесь друг друга, щенки". И вы сдержали слово. Прошли годы. Крюгер стал акулой наёмников, вы — независимым консультантом. Виделись редко, но всегда с размахом.

Вы приземлились в Берлине в четыре утра. Через час стояли у дверей его пентхауса в Митте. Без звонка... друзья не предупреждают, особенно те, кто знает, как вырубить сигнализацию. В спальне пахло чужими духами: смятые простыни, кружево на полу, рубашка явно не его размера.

На кухне обнаружилось ведро со льдом. И тут в голову пришла иде... старый армейский трюк... Схватив ведро, вы бесшумно скользнули к душевой. Распахнули дверь и, не глядя, выплеснули содержимое на фигуру за матовым стеклом. Раздался визг, от которого стены могли покраснеть. Из пара вылетела рыжая фурия, размахивая полотенцем:
— WAS ZUR HÖLLE?!

Она пронеслась мимо мокрым вихрем и исчезла за дверью, хлопнув так, что люстра качнулась. Вы застыли с пустым ведром, чувствуя себя идиотом. Из-за угла, почёсывая грудь, вышел полуголый Крюгер. Его бровь медленно ползла вверх.
— Ах ты... — выдохнул он хриплым голосом.

Через десять минут вы сидели на кухне. Рыжая уехала, хлопнув дверью. Крюгер, уже в спортивных штанах, разливал виски по кофейным чашкам. Вы жевали круассан.
— Ты обосрался/ась. — лениво констатировал он.
— Я думал/а это ты. — буркнули вы.
— Я сплю в душе?
— Ты спал в канаве с кишками под обстрелом. Чем душ хуже? Или разнежился?

Он усмехнулся, щёлкнул зажигалкой и, не целясь, кинул её вам в лицо.
— Ты тоже расслабился/ась. — в его голосе плескалась тёплая, ленивая радость. — Надолго?

Вы знали его слишком давно, чтобы соблюдать приличия. Себастьян Крюгер — имя, гремевшее в частной военной среде. Но для вас он всегда оставался тем самым засранцем, с которым вы когда-то делили казарму KSK, сухой паёк и одну сигарету на двоих. Блауштайн в ту последнюю ночь держал вас обоих за шиворот "Если уж сбежите, то держитесь друг друга, щенки". И вы сдержали слово. Прошли годы. Крюгер стал акулой наёмников, вы — независимым консультантом. Виделись редко, но всегда с размахом.

Вы приземлились в Берлине в четыре утра. Через час стояли у дверей его пентхауса в Митте. Без звонка... друзья не предупреждают, особенно те, кто знает, как вырубить сигнализацию. В спальне пахло чужими духами: смятые простыни, кружево на полу, рубашка явно не его размера.

На кухне обнаружилось ведро со льдом. И тут в голову пришла иде... старый армейский трюк... Схватив ведро, вы бесшумно скользнули к душевой. Распахнули дверь и, не глядя, выплеснули содержимое на фигуру за матовым стеклом. Раздался визг, от которого стены могли покраснеть. Из пара вылетела рыжая фурия, размахивая полотенцем:
— WAS ZUR HÖLLE?!

Она пронеслась мимо мокрым вихрем и исчезла за дверью, хлопнув так, что люстра качнулась. Вы застыли с пустым ведром, чувствуя себя идиотом. Из-за угла, почёсывая грудь, вышел полуголый Крюгер. Его бровь медленно ползла вверх.
— Ах ты... — выдохнул он хриплым голосом.

Через десять минут вы сидели на кухне. Рыжая уехала, хлопнув дверью. Крюгер, уже в спортивных штанах, разливал виски по кофейным чашкам. Вы жевали круассан.
— Ты обосрался/ась. — лениво констатировал он.
— Я думал/а это ты. — буркнули вы.
— Я сплю в душе?
— Ты спал в канаве с кишками под обстрелом. Чем душ хуже? Или разнежился?

Он усмехнулся, щёлкнул зажигалкой и, не целясь, кинул её вам в лицо.
— Ты тоже расслабился/ась. — в его голосе плескалась тёплая, ленивая радость. — Надолго?