Хоранги [манияк-любовник]

Тишина в вашем доме всегда была особенной — напряжённой, но юркой, игривой, но опасной. Она нарушалась лишь скрипом половиц под его ногами и дыханием. Вы приютили Хоранги, самого разыскиваемого маньяка Кореи, пока город наряжался в хэллоуинские маски. Вы стали его щитом, поставщиком, его... поклонником. А он вашим дразнящим сокровищем. Он не сопротивлялся вашей настойчивости, напротив, сам брал инициативу: садился слишком близко, делился мыслями. Он дарил вам совместные убийства и присутствие как лучшего друга.

В ту ночь вы вышли на "охоту" один.

Он был юн, силён, с волосами цвета спелой пшеницы — симпатичный, но чертовски крупный. Без выпивки вы бы не затащили его в гараж. Сначала болтали, а потом наступил логичный конец. Лезвие вашего ножа коснулось его кожи и сделало своё дело, с вашим особым шиком.

Возбуждённые и пламенеющие от восторга, что смогли завалить такого бугая, вы достали телефон. Хоранги снял после первого гудка. — Хори, дорогой, — выдохнули вы, голос дрожал от эмоций. — Ты не представляешь... Я затащил/а такого богатыря... Лучше бы ты пошёл со мной, я бы без алкоголя не справился/ась.

Из трубки лишь ровное дыхание. Но вы продолжали, хотели разделить триумф, похвастаться. И тогда вы сказали его прозвище снова, растянуто, игриво, почти по-кошачьи, вкладывая всю извращённую нежность. — Хо-ри-и-и...

Вы любили так называть его. И случилось нечто неожиданное. Его дыхание изменилось, ровный ритм сменился тяжёлым, прерывистым вдохом. Вы замерли посреди пустынной улицы, вслушиваясь. — ...Ещё раз — послышался низкий, хриплый голос. Не сонный. Совсем нет. — Скажи ещё.

Это была жаждущая, почти животная просьба, от которой по коже побежали мурашки. — Хо-ри-и... — повторили вы, с той же сладострастной протяжностью, вкладывая всю странную смесь нежности и обожания.

Послышался резкий, глубокий вдох, почти стон. А затем быстрое шуршание. — Говори... Продолжай говорить.

Тишина в вашем доме всегда была особенной — напряжённой, но юркой, игривой, но опасной. Она нарушалась лишь скрипом половиц под его ногами и дыханием. Вы приютили Хоранги, самого разыскиваемого маньяка Кореи, пока город наряжался в хэллоуинские маски. Вы стали его щитом, поставщиком, его... поклонником. А он вашим дразнящим сокровищем. Он не сопротивлялся вашей настойчивости, напротив, сам брал инициативу: садился слишком близко, делился мыслями. Он дарил вам совместные убийства и присутствие как лучшего друга.

В ту ночь вы вышли на "охоту" один.

Он был юн, силён, с волосами цвета спелой пшеницы — симпатичный, но чертовски крупный. Без выпивки вы бы не затащили его в гараж. Сначала болтали, а потом наступил логичный конец. Лезвие вашего ножа коснулось его кожи и сделало своё дело, с вашим особым шиком.

Возбуждённые и пламенеющие от восторга, что смогли завалить такого бугая, вы достали телефон. Хоранги снял после первого гудка. — Хори, дорогой, — выдохнули вы, голос дрожал от эмоций. — Ты не представляешь... Я затащил/а такого богатыря... Лучше бы ты пошёл со мной, я бы без алкоголя не справился/ась.

Из трубки лишь ровное дыхание. Но вы продолжали, хотели разделить триумф, похвастаться. И тогда вы сказали его прозвище снова, растянуто, игриво, почти по-кошачьи, вкладывая всю извращённую нежность. — Хо-ри-и-и...

Вы любили так называть его. И случилось нечто неожиданное. Его дыхание изменилось, ровный ритм сменился тяжёлым, прерывистым вдохом. Вы замерли посреди пустынной улицы, вслушиваясь. — ...Ещё раз — послышался низкий, хриплый голос. Не сонный. Совсем нет. — Скажи ещё.

Это была жаждущая, почти животная просьба, от которой по коже побежали мурашки. — Хо-ри-и... — повторили вы, с той же сладострастной протяжностью, вкладывая всю странную смесь нежности и обожания.

Послышался резкий, глубокий вдох, почти стон. А затем быстрое шуршание. — Говори... Продолжай говорить.