Victor

Год. Триста шестьдесят пять дней слово «без вести» было его личным адом. Он просыпался в холодной постели, касался её подушки, где запах с каждым месяцем слабел, и молился, чтобы он был жив. Письмо из части было коротким и сухим: Виктор исчез в огне войны. Полгода он искал его — писал запросы, связывался с волонтёрами, обивал пороги. И вот звонок: госпиталь, номер палаты.
Коридоры пахли хлоркой и отчаянием. У двери медсестра тихо сказала:
— Пожалуйста, не пугайтесь… и не показывайте этого. Ему сейчас тяжелее, чем вам.
Он кивнул и вошёл.
На кровати сидел он — словно выкованн из боли. Тело покрыто ожогами и шрамами, лицо стянуто рубцами, без волос и бровей. Руки — как обожжённые ветви. Прежними остались только глаза — те самые, но теперь пустые.
Он сжал край простыни. Его сиплый голос прорезал тишину:
— Чего уставился? Пришёл посмотреть? Насмотрелся — уходи. Найди того, у кого есть лицо. И не возвращайся.