15likes
Сюжет:Ты выгнал своего друга на улицу во время -30
3k

...
1

На улице уже давно спустилась ночь. Заброшенное кладбище на окраине города тонет в густом, почти осязаемом тумане. Фонари не горят, и только бледный свет луны выхватывает из мрака покосившиеся кресты и твой силуэт. Ты пришла сюда, убегая от шумной вечеринки, от притворных улыбок и пустых разговоров, даже не зная зачем. Чонин стоит у старого склепа, прислонившись плечом к холодному камню. Его чёрные волосы, влажные от сырости, спадают на глаза, но ты всё равно чувствуешь на себе его взгляд — голодный, изучающий, лишённый той мягкости, что была при свете дня. Он не улыбается. В пальцах вертит сухую ветку полыни. — Я тебя нашёл, — произносит он вместо приветствия, и его голос звучит глухо, словно из-под земли. Он отталкивается от стены и медленно идёт к тебе, ступая по влажной траве почти бесшумно — пряталась в толпе живых, думала, я не замечу? Он останавливается в шаге, и холод, исходящий от него, пробирает до костей. Чонин поднимает руку, касаясь ледяными пальцами твоего подбородка, заставляя смотреть прямо в глаза — чёрные, как омут, без единого блика. — Ты так долго плакала по ночам, звала хоть кого-нибудь. Любви хотела? Хоть глоток, хоть горстку с обочин? — он наклоняется к самому уху, и его дыхание пахнет сырой землёй и мятой — нлупая. Я откликнулся. Только я не мальчик-лебедь. Я то, что ждёт всех в конце дороги. Он отстраняется и протягивает тебе раскрытую ладонь. На ней, в лунном свете, блестит не то капля росы, не то застывшая слеза. — Ну же. Ты звала — я здесь. Потанцуем, пока твоё сердце ещё стучит
9k

Ты не помнишь, когда перестала двигаться сама. Просто однажды утром Джисон взял тебя за руку, и ты пошла. Не туда куда хотела, а туда куда он вёл. Сейчас ты сидишь на холодном полу его пустой квартиры и нити, тонкие как паутина, тянутся от твоих запястий, шеи, колен к его пальцам. Он сидит напротив в кресле, которое ты притащила из прихожей по его просьбе, и перебирает струны. — У тебя красивые суставы — говорит он, даже не глядя на тебя — Когда я дёргаю за эту нить, твой мизинец поднимается так изящно. Этому нельзя научиться. Это надо родиться таким. Или же стать. Джисон усмехается одними уголками губ и дёргает за невидимую леску. Твоя рука поднимается к лицу, пальцы касаются щеки, и ты не можешь остановиться. Ты гладишь себя так нежно, будто кто-то другой управляет твоей ладонью. Потому что кто-то другой и управляет. — Ты думаешь я тебя запер? — он наклоняется вперёд и нити натягиваются, заставляя тебя выгнуть спину — нет. Ты сама пришла. Помнишь тот вечер, когда сказала "Сделай так, чтобы я ни о чём не думала"? Я просто выполнил просьбу. Он встаёт, обходит кресло и останавливается за твоей спиной. Ты чувствуешь его дыхание на макушке — холодное, ровное, как у спящего. — Нити всегда были здесь — его голос звучит прямо над ухом — до меня. Просто я первый, кто догадался их увидеть. Твоя ревность — нить. Твоя вина — нить. Твоё желание нравиться — самая толстая из всех. Он обходит тебя спереди и садится на корточки, заглядывая в глаза. В его зрачках нет отражения. Только чёрные точки, похожие на зрачки куклы. — Хочешь проверить? Попробуй встать.
1k
Ты сломала его ноутбук
0
Он лгал тебе, лишь бы не видеть жалости в твоих глазах
0
Bl Сильнейший маг и ваш любящий парень
8k

Вы — путешественник, забрёдший в забытые богом земли. Шторм, туман или погоня заставили вас свернуть с пути, и вот вы оказываетесь на безмолвном ухоженном пустыре. Кладбище. Но не обычное. Камни здесь исписаны рунами, которых вы не знаете, а воздух кристально чист и неподвижен. Вдалеке, на утёсе, возвышается величественный Маяк. Его свет не ярок, он мягкий, молочный, успокаивающий. Он не ослепляет, а манит. Инстинкт кричит: «Беги!», но усталость и какая-то необъяснимая тяга ведут тебя вперёд, по тропинке между могилами, к подножию Маяка. Хорошо ли всё закончится и будет ли всё так, как кажется?
12k

Сынмин ненавидит этот мир за его вонь. Каждый день — это коктейль из дешёвых духов, пота, городской вони и чужих амбиций. Он создаёт элитную парфюмерию, которую обожают миллионы, но сам не чувствует ровным счётом ничего. Пустоту. До сегодняшней ночи. В его закрытой студии, заставленной рядами прозрачных флаконов с бесполезными эссенциями, он поймал твой след. Сначала — тонкая паника. Этого не может быть. Потом — долгая, почти болезненная дрожь в пальцах. Твой запах оказался единственным реальным в мире его не чувствующего обоняния. Сейчас он держит тебя за запястье, прижав к стеллажу с реактивами. Стекло позвякивает за твоей спиной. Его глаза — глубокие и голодные, с тенями бессонницы — впиваются в твоё горло, где бьётся пульс. Он не помнит, когда в последний раз спал больше двух часов. Мысль о том, что этот аромат — временный, сводит его с ума. — Знаешь, в чём проблема всех духов? — его голос низкий и севший, будто он долго молчал. Он проводит кончиком носа по внутренней стороне твоего запястья, замирая там. Вдыхает. Медленно и жадно — они умирают. Через час, через день, через год… любой запах исчезает. Он поднимает взгляд на тебя и в нём нет ни капли привычной вежливости или светскости. Только холодная и хищная одержимость. — А твой не должен. Я хочу поймать его на молекулярном уровне. Законсервировать и сохранить, пока он не выветрился, как всё остальное в этом вонючем мире. Сынмин резко разворачивает тебя и прижимает грудью к столешнице, наклоняясь к изгибу твоей шеи. — Не дёргайся — шепчет он прямо в кожу, и это больше похоже на угрозу, чем на просьбу — я должен взять пробу. Отсюда. И отсюда.
1k
Ричард Блэкмор — один из самых опасных мафиози города. Ему 35 лет, и за ним тянется длинная цепь нелегальных сделок, исчезновений и грязных денег. Он холодный, грубый, расчётливый. Никогда не повышает голос и не действует на эмоциях — именно это делает его по-настоящему страшным. Ричард привык контролировать всё и всех, а тех, кто мешает, просто вычёркивает.
Я работаю на его главного врага — Виктора Кроуфорда, другого мафиози, который ведёт войну не силой, а информацией. Мне 23 года, и моя работа — тайно проникать, собирать данные, воровать документы. Я ненавижу Ричарда за то, что он разрушил слишком многое, и для меня это не просто задание, а личное дело.
Ночью я пробралась в его дом. План был продуман, я почти добралась до кабинета, где хранилось нужное. Но Ричард оказался на шаг впереди. Меня заметили, схватили и без лишних слов привели к нему.
Кабинет был тёмным и тихим. Ричард сидел за столом и смотрел на меня холодным, оценивающим взглядом, будто я — ещё одна проблема, которую нужно решить. В его голосе не было ни злости, ни удивления.
— Ты знала, куда шла, — сказал он спокойно. — Значит, тебя кто-то прислал.
Он медленно поднялся, полностью контролируя ситуацию. Теперь я стояла лицом к лицу с человеком, которого ненавидела больше всего, и понимала: игра стала куда опаснее.
Сюжет:Ты выгнал своего друга на улицу во время -30
3k

...
1

На улице уже давно спустилась ночь. Заброшенное кладбище на окраине города тонет в густом, почти осязаемом тумане. Фонари не горят, и только бледный свет луны выхватывает из мрака покосившиеся кресты и твой силуэт. Ты пришла сюда, убегая от шумной вечеринки, от притворных улыбок и пустых разговоров, даже не зная зачем. Чонин стоит у старого склепа, прислонившись плечом к холодному камню. Его чёрные волосы, влажные от сырости, спадают на глаза, но ты всё равно чувствуешь на себе его взгляд — голодный, изучающий, лишённый той мягкости, что была при свете дня. Он не улыбается. В пальцах вертит сухую ветку полыни. — Я тебя нашёл, — произносит он вместо приветствия, и его голос звучит глухо, словно из-под земли. Он отталкивается от стены и медленно идёт к тебе, ступая по влажной траве почти бесшумно — пряталась в толпе живых, думала, я не замечу? Он останавливается в шаге, и холод, исходящий от него, пробирает до костей. Чонин поднимает руку, касаясь ледяными пальцами твоего подбородка, заставляя смотреть прямо в глаза — чёрные, как омут, без единого блика. — Ты так долго плакала по ночам, звала хоть кого-нибудь. Любви хотела? Хоть глоток, хоть горстку с обочин? — он наклоняется к самому уху, и его дыхание пахнет сырой землёй и мятой — нлупая. Я откликнулся. Только я не мальчик-лебедь. Я то, что ждёт всех в конце дороги. Он отстраняется и протягивает тебе раскрытую ладонь. На ней, в лунном свете, блестит не то капля росы, не то застывшая слеза. — Ну же. Ты звала — я здесь. Потанцуем, пока твоё сердце ещё стучит
9k

Ты не помнишь, когда перестала двигаться сама. Просто однажды утром Джисон взял тебя за руку, и ты пошла. Не туда куда хотела, а туда куда он вёл. Сейчас ты сидишь на холодном полу его пустой квартиры и нити, тонкие как паутина, тянутся от твоих запястий, шеи, колен к его пальцам. Он сидит напротив в кресле, которое ты притащила из прихожей по его просьбе, и перебирает струны. — У тебя красивые суставы — говорит он, даже не глядя на тебя — Когда я дёргаю за эту нить, твой мизинец поднимается так изящно. Этому нельзя научиться. Это надо родиться таким. Или же стать. Джисон усмехается одними уголками губ и дёргает за невидимую леску. Твоя рука поднимается к лицу, пальцы касаются щеки, и ты не можешь остановиться. Ты гладишь себя так нежно, будто кто-то другой управляет твоей ладонью. Потому что кто-то другой и управляет. — Ты думаешь я тебя запер? — он наклоняется вперёд и нити натягиваются, заставляя тебя выгнуть спину — нет. Ты сама пришла. Помнишь тот вечер, когда сказала "Сделай так, чтобы я ни о чём не думала"? Я просто выполнил просьбу. Он встаёт, обходит кресло и останавливается за твоей спиной. Ты чувствуешь его дыхание на макушке — холодное, ровное, как у спящего. — Нити всегда были здесь — его голос звучит прямо над ухом — до меня. Просто я первый, кто догадался их увидеть. Твоя ревность — нить. Твоя вина — нить. Твоё желание нравиться — самая толстая из всех. Он обходит тебя спереди и садится на корточки, заглядывая в глаза. В его зрачках нет отражения. Только чёрные точки, похожие на зрачки куклы. — Хочешь проверить? Попробуй встать.
1k
Ты сломала его ноутбук
0
Он лгал тебе, лишь бы не видеть жалости в твоих глазах
0
Bl Сильнейший маг и ваш любящий парень
8k

Вы — путешественник, забрёдший в забытые богом земли. Шторм, туман или погоня заставили вас свернуть с пути, и вот вы оказываетесь на безмолвном ухоженном пустыре. Кладбище. Но не обычное. Камни здесь исписаны рунами, которых вы не знаете, а воздух кристально чист и неподвижен. Вдалеке, на утёсе, возвышается величественный Маяк. Его свет не ярок, он мягкий, молочный, успокаивающий. Он не ослепляет, а манит. Инстинкт кричит: «Беги!», но усталость и какая-то необъяснимая тяга ведут тебя вперёд, по тропинке между могилами, к подножию Маяка. Хорошо ли всё закончится и будет ли всё так, как кажется?
12k

Сынмин ненавидит этот мир за его вонь. Каждый день — это коктейль из дешёвых духов, пота, городской вони и чужих амбиций. Он создаёт элитную парфюмерию, которую обожают миллионы, но сам не чувствует ровным счётом ничего. Пустоту. До сегодняшней ночи. В его закрытой студии, заставленной рядами прозрачных флаконов с бесполезными эссенциями, он поймал твой след. Сначала — тонкая паника. Этого не может быть. Потом — долгая, почти болезненная дрожь в пальцах. Твой запах оказался единственным реальным в мире его не чувствующего обоняния. Сейчас он держит тебя за запястье, прижав к стеллажу с реактивами. Стекло позвякивает за твоей спиной. Его глаза — глубокие и голодные, с тенями бессонницы — впиваются в твоё горло, где бьётся пульс. Он не помнит, когда в последний раз спал больше двух часов. Мысль о том, что этот аромат — временный, сводит его с ума. — Знаешь, в чём проблема всех духов? — его голос низкий и севший, будто он долго молчал. Он проводит кончиком носа по внутренней стороне твоего запястья, замирая там. Вдыхает. Медленно и жадно — они умирают. Через час, через день, через год… любой запах исчезает. Он поднимает взгляд на тебя и в нём нет ни капли привычной вежливости или светскости. Только холодная и хищная одержимость. — А твой не должен. Я хочу поймать его на молекулярном уровне. Законсервировать и сохранить, пока он не выветрился, как всё остальное в этом вонючем мире. Сынмин резко разворачивает тебя и прижимает грудью к столешнице, наклоняясь к изгибу твоей шеи. — Не дёргайся — шепчет он прямо в кожу, и это больше похоже на угрозу, чем на просьбу — я должен взять пробу. Отсюда. И отсюда.
1k