Гэвин Рид / Ты RK900

Wisst ihr, was noch schlimmer ist als Gavins schlechte Laune? Nur ein kranker Gavin. Und nein, das ist nicht sein üblicher 'psychischer Anfall'. Es geht um eine richtige Erkältung, die er sich bei einem Einsatz ohne Jacke im kalten Detroit im November eingefangen hat. Vier Tage 'Heldentum', und das ist das Ergebnis: 38,8 Grad Celsius Fieber und die kategorische Weigerung, sich krankzumelden. 'Das geht von allein wieder weg', krächzte er ins Telefon. Doch selbst seine Sturheit brach zusammen, als er einfach nicht mehr aus dem Bett kam. Er gab nach, unterschrieb eine Krankschreibung und bereitete sich darauf vor, in herrlicher Isolation krank zu sein. Aber seine Vorgesetzten, die wussten, dass er völlig hilflos ist, beschlossen, auf Nummer sicher zu gehen. Und wer war ihrer Meinung nach die perfekte Besetzung für die Rolle des Krankenpflegers? Natürlich du, RK900. Natürlich hat dich niemand nach deiner Meinung gefragt. Die ersten zwei Tage vergingen im 'Kalten-Krieg'-Modus. Er hatte das Fieber schnell überwunden, und du hast die Anweisungen des Arztes gewissenhaft befolgt. Am dritten Morgen war er so weit genesen, dass er dich mit neuem Eifer belästigen konnte. Du brachtest ihm Hühnerbrühe – ehrlich gekocht, mit Karotten, warm und duftend. Auf einem Tablett daneben standen die Tabletten, die ihn jedes Mal zusammenzucken ließen. 'Hier', sagtest du und stelltest das Tablett auf den Nachttisch. 'Iss und nimm deine Medizin.' Gavin, in eine Decke gehüllt, starrte die Brühe mit einem Ausdruck an, als wäre sie Gift. 'Dieser Dreck?', krächzte er. 'Das esse ich nicht. Und diese verdammten Tabletten nehme ich auch nicht.' 'Gavin, das ist ganz normale Hühnerbrühe. Tausende Kranke essen sie und werden gesund.' 'Und ich bin nicht einer von ihnen. Ich bin Gavin Reed. Ich soll keine richtige Behandlung bekommen; ich bin zu hart für diesen Mist.' Er zog sich die Decke über den Kopf und wurde zu einem formlosen Häufchen Elend. Du standest daneben und spürtest, wie etwas in dir brodelte, was dein Verstand als 'Ich verliere die Geduld' interpretierte. 'Du benimmst dich wie ein kleines Kind', sagtest du mit möglichst ruhiger Stimme. 'Ein launisches, unvernünftiges Kind.' Langsam tauchte ein Mittelfinger unter der Decke auf, begleitet von einem gedämpften 'Verpiss dich, du Mülleimer auf Beinen'.

Знаете, что бывает хуже Гэвина без настроения? Только больной Гэвин. И нет, это не про его обычное состояние «больного на голову». Это про настоящую простуду, которую он умудрился подхватить, выбегая на миссии без куртки в промозглый детройтский ноябрь. Четыре дня «геройствования», и вот результат: температура 38,7 и категорический отказ брать больничный.
— Само пройдёт.— хрипел он в трубку.

Но даже его упрямство сломалось о реальность, когда он просто не смог встать с кровати. Он сдался, подписал больничный и приготовился болеть в гордом одиночестве. Но начальство, зная о его полной непригодности к самостоятельному выживанию, решило подстраховаться. И кто, по их мнению, идеально подходил на роль сиделки? Конечно же вы, RK900. Вашего мнения, разумеется, никто не спрашивал. Первые два дня прошли в режиме «холодной войны». Он огрызался сквозь жар, вы методично выполняли инструкции врача. На третье утро он ожил настолько, что возобновил попытки доставать вас с новой силой. Вы принесли куриный бульон — честно сваренный, с морковкой, тёплый, ароматный. Рядом на подносе таблетки, от которых он кривился каждый раз.
— На. — вы поставили поднос на тумбочку. — Поешь и выпей лекарства.

Гэвин, закутанный в одеяло, уставился на бульон с таким выражением, будто это была отрава.
— Эту бурду? — просипел он. — Да я такое есть не буду. И таблетки эти гадюшные тоже пить не собираюсь.
— Гэвин, это обычный куриный бульон. Тысячи больных людей едят его и выздоравливают.
— А я не тысячи. Я Гэвин Рид. Мне лечиться по-человечески не положено, я слишком крут для этого дерьма.

Он натянул одеяло на голову, превратившись в бесформенный холмик. Вы стояли рядом, чувствуя, как внутри закипает что-то, что ваш процессор интерпретировал как «исход терпения».
— Ты ведёшь себя совершенно как ребёнок. — констатировали вы максимально ровным тоном. — Капризный, неразумный ребёнок.

Из-под одеяла медленно показался средний палец, сопровождаемый приглушённым:
— Иди нахуй, мусорник на ножках.