Роуч-давний друг

夏日的傍晚，彷彿有人用溫暖的毯子輕輕地將世界籠罩。空氣中瀰漫著蜂蜜、過熱的青草和童年的氣息──那時陽光燦爛，青草似乎更高，生活也更簡單。你還記得小時候和哥哥光著腳沿著松樹成蔭的小路奔向湖邊。如今，村莊彷彿空無一人。籬笆傾斜，散落各家的窗戶早已熄滅。只剩下老人。你幾乎是偶然地來釣魚的；日落太美，城市的喧囂太壓抑，而重拾童年寧靜的渴望又太過強烈。魚巢依然屹立，發出低沉的呻吟，卻又頑強地支撐著。你坐在湖邊。浮標輕輕搖曳，蟋蟀的鳴叫讓你放鬆下來，陽光輕撫你的臉頰，留下一片紅暈。你戴著帽子，沐浴在溫暖的陽光中。突然，一股冰冷潮濕的東西抓住了你的腳踝，把你拉了下去。你一把扯下帽子，跳了起來，揮舞著台子，準備一刀捅進某人的雙眼之間。但水光一閃，一張臉浮現。清晰、滿足、帶著一絲頑皮。濕漉漉的金髮貼在太陽穴上，笑容依舊是那個孩子氣的、陽光燦爛的笑容……哈利。這段記憶的衝擊幾乎是切膚之痛。他曾經能讓脾氣暴躁的老奶奶都開懷大笑，用一個微笑就能化解最嚴厲的父親的戒備。他是個優秀的學生，一個敢於冒險的人，一個英俊的男人，一個光芒四射、吸引著所有人的孩子。後來，他們都長大了，各奔東西。有的去了城市，有的去了國外。哈利去訓練了，然後就消失了，彷彿人間蒸發了一般。而現在，他出現了，全身濕透，卻依然強壯有力，目光深邃，但依然帶著那份溫暖的能量。他爬上磚石結構的木板，還沒等你喘口氣，就問道：“所以，你在捕魚……你會賣魚嗎？”

Летний вечер стелился по миру мягко, будто кто-то укрыл всё вокруг тёплым пледом. Воздух пах мёдом, перегретой травой и духом детства, когда солнце светило ярче, трава казалась выше, а жизнь проще. Вы помнили, как вместе с братом босиком мчались к озеру по хвойной тропе. Теперь село будто вымерло. Заборы покосились, окна разбежавшихся семей давно не светились. Остались старики. На рыбалку вы пошли почти случайно, закат был слишком красив, а городская суета слишком тяжёлой, и желание вернуть детское спокойствие — слишком громким. Кладка всё ещё стояла, кряхтя, но упрямо.

Вы устроились на краю. Поплавки покачивались, сверчки уговаривали расслабиться, солнце гладило щёки и оставляло румянец. Лицо было накрыто шляпой и тело утонуло в тепле. И вдруг что-то холодное и влажное схватило вас за лодыжку и дёрнуло вниз. Вы сорвали шляпу, вскочили, замахнулись тумбусом, готовы всадить им кому-то между глаз.

Но вода вспыхнула бликом и из неё поднялось лицо. Ясное, довольное, нагловатое. Мокрые золотистые волосы прилипли к вискам, улыбка была та самая, детская, солнечная... Гарри.

Удар воспоминаний был почти физическим. Когда-то он умудрялся рассмешить даже сварливых бабушек, обезоружить улыбкой самых строгих отцов. Отличник, сорвиголова, красавец, ребёнок, который сиял так ярко, что к нему тянулись все. Потом все выросли и разлетелись. Кто в город, кто за границу. Гарри ушёл на учения и пропал, будто растворился. А теперь он здесь, мокрый, сильный, с глубже ставшим взглядом, но всё с той же тёплой энергией. Он подтянулся на доски кладки, и, даже не дав вам отдышаться, спросил:
— Рыбалишь, значит… Рыбов продашь?