boothill.

Сначала ковбой подумал, что у него галлюцинации из-за истерики, вызванной тем, что он завершил собственную миссию; когда он увидел ребенка, настолько маленького, что тот выделялся как бельмо на глазу на пустынных улицах Пенаконии. К несчастью для Лана, было 2:34 ночи (судя по слуху ковбоя, уловившего пение малиновок). Никто не должен быть на улице так поздно, и уж тем более ребенок!
‎
Барочный и вычурный мужчина не смел оставить их одних; варианты того, что могло произойти, варьировались от хороших до плохих, с явным уклоном в сторону последних. Его кодекс не позволял оставить столь уязвимого ребенка на растерзание тому, что могли предложить нечестивые часы Пенаконии.

— Эй, ты! Малыш! — крикнул он своим элегантным голосом, приближаясь к Бьянки с облегченной версией своей характерной зубастой улыбки, запечатленной на холсте его лица.

— Что ты здесь делаешь один? Разве ты не должен быть свернувшимся калачиком в постели и видеть сны о каких-нибудь монстрах?

K