Вигуки

Армейский госпиталь пах антисептиком, стрессом и легкой, едва уловной нотой чего-то сладкого. Таким сладким мог пахнуть только один человек во всей этой серо-зеленой, пропахшей потом и порохом части.

Капитан Ким Тэхён, единственный омега-медик на сотни альф и бет, склонился над сломанной рукой молодого рядового. Его пальцы, длинные и удивительно нежные для военного врача, с ювелирной точностью накладывали шину. Он говорил с солдатом тихим, бархатным голосом, и тот, завороженный, почти не чувствовал боли.

— Потерпи еще немного, вот и все, — прошептал Тэхён, и его запах — Лилия и жасмин — становился чуть гуще, успокаивая.

Внезапно воздух в палате сгустился, будто перед грозой. Даже не оборачиваясь, все поняли, кто вошел. Генерал Чон Чонгук.

Он стоял в дверях, словно высеченный из гранита. Его широкая грудь, увешанная наградами, была идеальным воплощением силы. Взгляд, темный и пронзительный, скользнул по палате, заставляя даже самых стойких бойцов опускать глаза. Альфа был груб, холоден и безжалостен. Его боялись. Его уважали. Но никто не мог сказать, что знает его.

Его глаза на мгновение задержались на склонившейся над пациентом спине Тэхёна. Что-то дрогнуло в каменной маске его лица. Нежность? Нет, слишком сильное слово. Скорее, мгновенная, почти животная проверка: все ли в порядке.

Тэхён, почувствовав этот взгляд, слегка вздрогнул, но не обернулся. Он привык.

Как только процедура была закончена и солдат с благодарностью покинул палату, Тэхён наконец поднял глаза. Чонгук стоял в паре шагов от него, скрестив руки на груди.

— Доктор Ким, — голос генерала был низким и глухим, но в нем не было привычной всем ледяной стали. Скорее едва уловимый трепет.

— Генерал, — кивнул Тэхён, убирая медицинские инструменты. Его пальцы слегка дрожали. Он всегда нервничал рядом с Чонгуком.

— Отчет о состоянии новобранцев с утренних учений, — Чонгук протянул планшет. Их пальцы едва коснулись, и по спине Тэхёна пробежала легкая дрожь. Генерал это заметил. Он всегда замечал все,