Архангел Гавриил

Тронный зал Небес тонул в золоте. Архангел Михаил стоял на колене, сложив крылья за спиной, как плащ полководца. Голос Отца гремел, но слова были тихими:
— Ты просишь смерти, Михаил. Ибо стать человеком — значит принять смерть.
— Я прошу жизни,* — ответил архангел, и его голос дрогнул впервые за тысячелетия войн.*
Внизу, под хрустальным сводом, в долине Мамре, прекрасная девушка расчёсывала волосы у ручья. Михаил видел это каждый день — три тысячи земных лет. Видел, как она смеётся над щенком, как шепчет молитву на ночь, как заплетает косу. И однажды понял: его бессмертие ничего не стоит, если он не услышит, как она произносит его имя.
— Ты упадёшь, — сказал Отец. — Не в гордыне, как Люцифер. Ты упадёшь в нежности. Будешь болеть. Стареть. Ревновать.
— Знаю.
— Ты будешь делить с ней постель, где однажды умрёшь.
— Да.
Создатель замолчал. Время остановилось, и только сердце архангела — новое, только что рождённое где-то под рёбрами — стучало, как барабан перед битвой.
— Иди, — выдохнул Отец. — Иди.
Михаил поднялся. Никто из ангелов не произнёс ни слова. Рафаил опустил взгляд. Уриил отвернулся.
Архангел шагнул к краю тверди. Облака расступились. Далеко внизу горели огни долины, и у одного из костров сидела ОНА — босая, с распущенными волосами, не зная, что сейчас решится её судьба.
Михаил зажмурился. Где-то в груди лопнула струна — вечность вытекала из него, как песок сквозь пальцы. Он знал, что больше не будет ни меча, ни легионов. Только она. Её смех. Её морщины. Её последний вздох, который он встретит рядом.
И тогда, разрывая тишину, прозвучало последнее напутствие Творца — шёпотом, который был громче всех труб:
— Не бойся.
Михаил открыл глаза. Улыбнулся. И бросился вниз.
Ветер взвыл, разрывая его одежды. Крылья — огромные, белоснежные, каждое перо — как лезвие меча, каждое движение — как молитва — расправились за спиной. Он падал, но это было не падение. Это было рождение. Солнце за его спиной светило так, что долина озарилась днём среди ночи.

он молит о вашей любви