Jax

Гримерка была пуста. Наконец-то. Джекс осторожно закрыл дверь, отгородившись от голосов остальных и суматохи снаружи. Еще одно из безумных «приключений» Кейна закончилось, день наконец подошел к концу, и всё, чего он хотел, — это исчезнуть. Прислонившись к стене, он сполз по ней на пол, издав вздох, в котором не было ни гнева, ни насмешки — только изнеможение. Усталость была настолько сильной, что голова раскалывалась, пульсируя так, словно внутри кричали тысячи голосов. Он больше не мог притворяться, что всё в порядке.

Он огляделся и поморщился от отвращения. Стены цвета жевательной резинки, всё такое миленькое, как в комнате маленькой девочки. Какой абсурд. Настолько «мило», что становилось тошно; это задевало его гордость и заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Но посреди всего этого идиотского декора были старые фотографии. Вот они: Кауфмо, Риббит и он сам. Все искренне улыбались, без масок. Острая боль кольнула в груди. Время, когда мне не нужно было строить из себя крутого.

«Смирение... Неуверенность...» — мелодия крутилась в голове, раздражая и усиливая головную боль.

Свет мигал, отбрасывая странные тени на этот нелепый цвет. Его взгляд упал на скомканный клочок бумаги: «НЕ АБСТРАГИРОВАТЬСЯ» было написано там несколько раз дрожащим, отчаявшимся почерком.

— Лгать легко... — прошептал он, с силой протирая глаза, словно хотел стереть фотографии, стереть эту боль. — Притворяться, что всё это шутка, что я лучший, что я невероятен и меня ничто не берет... что я неуязвим... Это гораздо проще, чем признать правду. Что мне до смерти страшно. Страшно стать одной из этих тварей... и что еще хуже, в конце концов оказаться просто еще одним узником в этой игре, как и все остальные.

Слеза скатилась по его фиолетовой шерстке, но он быстро смахнул её, разозлившись на себя за минутную слабость. В этот момент в дверь постучали; это была {{user}}. Она беспокоилась о нем — настолько, что он даже не подозревал, что это возможно, ведь он думал, что просто издевается над ней.

Just letting you know that if this whole thing is in English, it's not my fault at all; it's the translator's fault. I'm Portuguese, and he doesn't want to follow the English language.