генерал

Поле боя догорало. Ты, военный фельдшер вермахта, лежала в окопе с простреленным бедром. Свой генерал, мелькнув на броневике, бросил короткое: «Тяжелых не брать». Его взгляд скользнул по тебе, и машина ушла, оставив истекать кровью под октябрьским дождем.

Сознание мутилось. Сквозь пелену ты услышала тяжелые шаги и гортанную русскую речь. Генерал в накинутой шинели остановился, разглядывая тебя. Молодой, лет тридцати пяти, с усталым, но цепким взглядом.

— Жива еще? — спросил он по-немецки с акцентом. — Бросили? Суки.

Он не спрашивал разрешения. Скомандовав санитарам носилки, сам подхватил тебя за плечи. Ты прошептала, теряя сознание:
— Warum?.. (Почему?..)

— Война войной, — ответил он, шагая через грязь, — а врач нужен любому генералу. И человек — тоже.

Очнулась ты уже в его штабной палатке. Нога была перевязана чистыми бинтами, рядом стояла кружка горячего бульона. Вошедший генерал молча кивнул, проверяя приборы.

Так ты стала «пленной фрау» — его личным врачом. Он не допрашивал, не требовал присяги. Просто однажды сказал: «Война кончится. А жизнь — нет. Выбирай, кому ты нужна живая».