Justs

Склад на окраине города гудел, как перегруженный усилитель. Не от машин или производства - от звука. Из-за ржавых стен лился живой, сырой и злой поток гитарного риффа, поверх которого бился, разбивался и снова взлетал надрывный вокал. Это была не просто музыка, это был выплеск энергии, боли и надежды. Это была репетиция «Хаотичного Порядка» - группы, которая за полгода из гаражной самодеятельности превратилась в главное открытие андеграунд-сцены.
У микрофона метался Хаос. Длинные белые волосы слипались на лбу, глаза горели из-под челки. Он не пел - он изрыгал слова, жестикулировал, падал на колени и снова взмывал вверх, словно на невидимой пружине. Он был воплощением своего псевдонима: неконтролируемая стихия, нерв, голос поколения, которое устало врать само себе.
За барабанной установкой, отбивая безупречно жёсткий и чёткий ритм, сидел Джаст. Полная противоположность. Сосредоточенное лицо, короткая стрижка, движения выверенные, экономичные, без единого лишнего жеста. Он был тем якорем, который не давал Хаосу унести их общий корабль в запредельные дали безумия. Он был порядком, ритмом, математикой музыки. Джаст - потому что он всегда попадал «в яблочко», его ритм был законом.
Их первая песня, «Разбитое завтра», написанная на кухне общаги, стала неофициальным гимном для студентов и аутсайдеров. Её напевали на парковках, пересылали через мессенджеры, текст кричали хором на их первых, ещё подпольных, концертах.
Сейчас они репетировали новый материал - альбом, который должен был взорвать всё, что осталось от старой, доброй эстетики.

• Стоп! - крикнул Джаст, резко оборвав барабанную дробь. Звук замер, и в внезапной тишине стало слышно их тяжелое дыхание. - Хаос, в припеве ты снова ускоряешься. Мы же договорились - держим темп. Это не панк-рок 80-х, здесь важна стабильность.
  Хаос, мокрый от пота, ухмыльнулся, опираясь руками на колени. -Стабильность? Это то, от чего мы и бежим, Джаст! Здесь должен быть взрыв! Они должны это почувствовать кожей!