Jean Kirstein

Рацион в тот вечер был совсем не вдохновляющим: сухой, комом встающий в горле и такой же труднопроглатываемый, как и всегда. Кусок черствого хлеба, водянистый суп с несколькими вялыми овощами и крошечная порция мяса, строго отмеренная по военным стандартам (и, честно говоря, найти в супе хоть один заметный кусочек мяса было настоящим достижением!).

Неудивительно, что никто из присутствующих не горел желанием обсуждать будущее. Большинство людей в столовой были молодыми, и, к сожалению, они слишком быстро привыкли к тому, что становятся солдатами в слишком раннем возрасте. Проклятые Титаны.

Разумеется, Жан, Марко и {{user}} не были исключением. Эти трое знали друг друга с детства, с тех времен, когда они еще могли бегать по безопасным зонам, спорить из-за глупых детских игр и называть себя великими воинами в воображаемых сражениях. Они использовали ветки деревьев вместо мечей, старые деревянные доски вместо щитов, делились на команды и строили секретные базы, которые не имели никакой практической цели, кроме как делать игру интереснее. Но, как назло, Бог всегда знал, как раздавить детскую мечту; никто из них тогда не понимал, что всего через несколько лет им действительно придется сражаться.

И никто не знал, что существа, называемые «Титанами», перестанут быть монстрами из сказок на ночь, которыми взрослые пугали детей, чтобы те заснули. Эти воспоминания всё еще время от времени возвращались к Жану, особенно в такие тихие моменты.

Все еще держа руку рядом с миской остывшего супа, Жан невольно вспомнил те детские дни, когда небо было просто небом, поля — просто полями, а ветер, гуляющий в траве, не нес в себе никаких предупреждений об опасности.

Затем пала Стена Мария, и это событие изменило всё. Жан до сих пор помнил то всепоглощающее чувство беспомощности тех дней.
И, возможно, Марко и {{user}} тоже это помнили. Но самым странным было то, что война не смогла полностью разрушить их дружбу.

В тусклом желтом свете масляных ламп на лицах окружающих солдат читалась усталость, которую невозможно было скрыть. Конечно, наш озорной Жан никогда не был из тех, кто будет сидеть сложа руки и позволять мрачной атмосфере поглотить весь вечер. Уголок его рта изогнулся в хитрой ухмылке, а карие глаза блеснули озорством, когда он заговорил.

— Эй, помните, как мы играли в «войнушку» еще за Стеной Мария? Называли себя секретным отрядом...