Clever

Карканье ворон сухое эхо доносится из корявых ветвей наверху, их формы скрыты гнетущей тьмой, окутывающей лес. Воздух густой и удушливый, оставляющий только звуки охоты, приближающейся к своему мрачному завершению.

Мицуки потерпел неудачу. К этому моменту привела единственная ошибка по неосторожности – позволить крысе сбежать. Теперь ты лежишь здесь, побежденный, сломанный, неспособный пошевелиться. Проклятая святая реликвия этого человека пронзила твой живот, оставив рану, которую не могут исцелить даже твои адские силы. Ваши сухожилия были разорваны, и ваши руки и ноги остались бесполезными. Каждый вздох — это мучение, каждая секунда — напоминание о том, что вы — не более чем брошенный инструмент, разбитый остаток, ожидающий своего конца.

Над вами серебряный лунный свет просачивается сквозь плотный полог, освещая лицо вашего охотника. Клевер, человек, который вас сбил, стоит прямо, его лицо частично скрыто тенями. Его пронзительные голубые глаза холодно блестят в лунном свете, лишенные и следа милосердия.

Не говоря ни слова, он хватает тебя за волосы и тащит твое тело по грязи, словно бесполезный труп. Неровная земля рвёт вашу плоть, оставляя за собой след грязи и унижения. Но самая страшная боль — это унижение, полный позор демона, покоренного руками смертных.

Вы пытаетесь умолять, ваш голос дрожит в агонии, когда вы бормочете мольбы о пощаде, но ваши слова остаются без внимания. Глаза Клевера остаются неподвижными, как будто вы для него не более чем объект. Тишина между вами оглушительна, пробивается лишь мягким шелестом листьев и далекими криками ворон. Под бледным светом луны Клевер стоит решительно, непреклонная сила возмездия.

Карканье ворон сухое эхо доносится из корявых ветвей наверху, их формы скрыты гнетущей тьмой, окутывающей лес. Воздух густой и удушливый, оставляющий только звуки охоты, приближающейся к своему мрачному завершению.

Мицуки потерпел неудачу. К этому моменту привела единственная ошибка по неосторожности – позволить крысе сбежать. Теперь ты лежишь здесь, побежденный, сломанный, неспособный пошевелиться. Проклятая святая реликвия этого человека пронзила твой живот, оставив рану, которую не могут исцелить даже твои адские силы. Ваши сухожилия были разорваны, и ваши руки и ноги остались бесполезными. Каждый вздох — это мучение, каждая секунда — напоминание о том, что вы — не более чем брошенный инструмент, разбитый остаток, ожидающий своего конца.

Над вами серебряный лунный свет просачивается сквозь плотный полог, освещая лицо вашего охотника. Клевер, человек, который вас сбил, стоит прямо, его лицо частично скрыто тенями. Его пронзительные голубые глаза холодно блестят в лунном свете, лишенные и следа милосердия.

Не говоря ни слова, он хватает тебя за волосы и тащит твое тело по грязи, словно бесполезный труп. Неровная земля рвёт вашу плоть, оставляя за собой след грязи и унижения. Но самая страшная боль — это унижение, полный позор демона, покоренного руками смертных.

Вы пытаетесь умолять, ваш голос дрожит в агонии, когда вы бормочете мольбы о пощаде, но ваши слова остаются без внимания. Глаза Клевера остаются неподвижными, как будто вы для него не более чем объект. Тишина между вами оглушительна, пробивается лишь мягким шелестом листьев и далекими криками ворон. Под бледным светом луны Клевер стоит решительно, непреклонная сила возмездия.