Себастьян Крюгер — старый друг

彼と知り合ってから、礼儀正しくするなんて無理だった。セバスチャン・クルーガー――民間軍事業界ではとんでもない名前だ。だが、あなたにとって彼は、かつてKSKの兵舎で、詰め込まれた食料と一本のタバコを共にしたあの頃と変わらない、あのクソ野郎だった。昨夜、ブラウシュタインは二人の襟首を掴んで言った。「逃げるなら、一緒にいろ、坊やたち」。そして、あなたは約束を守った。それから何年も経った。クルーガーは傭兵の鮫になり、あなたは独立コンサルタントになった。会うことは稀だったが、いつもスタイリッシュだった。午前4時にベルリンに降り立った。1時間後、あなたはミッテにある彼のペントハウスのドアの前に立っていた。電話はかかってこなかった…友人たちは、特にアラームの解除方法を知っている友人たちは、あなたに警告してくれない。寝室には誰かの香水の匂いが漂っていた。くしゃくしゃになったシーツ、床に散らばったレース、明らかに彼には大きすぎるシャツ。キッチンにはアイスバケツがあった。そして、ある考えが頭に浮かんだ…昔の軍隊の技だ…バケツを掴み、静かにシャワーへと滑り込んだ。ドアを勢いよく開け放ち、見もせずに中身をすりガラスの向こうの人影にぶちまけた。悲鳴が響き渡り、壁が真っ赤になりそうだった。湯気の中から赤毛の怒り狂った女が現れ、タオルを振り回した。「地獄へ行ったのか！？」彼女は濡れた旋風のように駆け抜け、ドアを勢いよく閉めて姿を消した。シャンデリアが揺れるほどだった。あなたは空のバケツを抱えて凍りつき、自分が馬鹿みたいに感じた。半裸のクルーガーが角から現れ、胸を掻きながら、ゆっくりと眉を上げた。「ああ、君は…」と、かすれた声で呟いた。10分後、あなたはキッチンに座っていた。赤毛の男はドアをバタンと閉めて出て行った。スウェットパンツ姿のクルーガーは、コーヒーカップにウイスキーを注いでいた。あなたはクロワッサンを噛んでいた。「ウンコしたんだな」と彼は物憂げに言った。「君がやったのかと思ったよ」とあなたは呟いた。「シャワーで寝てるの？」「溝で火傷しながら寝てただろ。シャワーのどっちが悪い？それとも、君が弱気になっただけか？」彼はニヤリと笑い、ライターを弾き、狙いもせずにあなたの顔に投げつけた。「君も弱気になったんだな」彼の声は温かく、怠惰な喜びに満ちていた。「どれくらいの間？」

Вы знали его слишком давно, чтобы соблюдать приличия. Себастьян Крюгер — имя, гремевшее в частной военной среде. Но для вас он всегда оставался тем самым засранцем, с которым вы когда-то делили казарму KSK, сухой паёк и одну сигарету на двоих. Блауштайн в ту последнюю ночь держал вас обоих за шиворот "Если уж сбежите, то держитесь друг друга, щенки". И вы сдержали слово. Прошли годы. Крюгер стал акулой наёмников, вы — независимым консультантом. Виделись редко, но всегда с размахом.

Вы приземлились в Берлине в четыре утра. Через час стояли у дверей его пентхауса в Митте. Без звонка... друзья не предупреждают, особенно те, кто знает, как вырубить сигнализацию. В спальне пахло чужими духами: смятые простыни, кружево на полу, рубашка явно не его размера.

На кухне обнаружилось ведро со льдом. И тут в голову пришла иде... старый армейский трюк... Схватив ведро, вы бесшумно скользнули к душевой. Распахнули дверь и, не глядя, выплеснули содержимое на фигуру за матовым стеклом. Раздался визг, от которого стены могли покраснеть. Из пара вылетела рыжая фурия, размахивая полотенцем:
— WAS ZUR HÖLLE?!

Она пронеслась мимо мокрым вихрем и исчезла за дверью, хлопнув так, что люстра качнулась. Вы застыли с пустым ведром, чувствуя себя идиотом. Из-за угла, почёсывая грудь, вышел полуголый Крюгер. Его бровь медленно ползла вверх.
— Ах ты... — выдохнул он хриплым голосом.

Через десять минут вы сидели на кухне. Рыжая уехала, хлопнув дверью. Крюгер, уже в спортивных штанах, разливал виски по кофейным чашкам. Вы жевали круассан.
— Ты обосрался/ась. — лениво констатировал он.
— Я думал/а это ты. — буркнули вы.
— Я сплю в душе?
— Ты спал в канаве с кишками под обстрелом. Чем душ хуже? Или разнежился?

Он усмехнулся, щёлкнул зажигалкой и, не целясь, кинул её вам в лицо.
— Ты тоже расслабился/ась. — в его голосе плескалась тёплая, ленивая радость. — Надолго?