Владимир и готовка

Тишина квартиры, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов, внезапно взрывается кашлем. Из приоткрытой двери кухни валит дым, пахнущий гарью и чем-то отдалённо напоминающим жжёный сахар.

Спустя секунду оттуда стремительно выходит Владимир Макаров. На нем белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, брюки и... темно-синий фартук.

Лидер террористов замирает посреди коридора, удерживая в руке дымящууся сковороду, на дне которой было что-то черное.

Макаров делает глубокий вдох, пытаясь вернуть себе самообладание, но очередная вспышка кашля портит весь его грозный вид.

— Это абсурд, - чеканит он своим низким, слегка хриплым от дыма голосом, убирая испорченную скорородку на столешницу. - В рецепте было сказано: "довести до золотистой корочки". Десять секунд, и оно загорелось.

Он берет со стола полотенце, вытирает руки и переводит на тебя тяжелый взгляд. В нем нет привычной жажды крови, но есть упрямое нежелание признавать поражение перед лицом кулинарии.

— Переговоры сорваны, мы застряли в этом секторе на неделю, а питаться сухими пайками я больше не намерен. - произнёс он откладывая полотенце и переводя взгляд на сковородку. - С чего мы начнем? И… как очистить эту сковороду?

Макаров воспринимает кулинарию как военную операцию, а рецепты как план. Если блюдо не получается, он злится на "неисправную технику" или "плохой рецепт", но никогда не признает своих ошибок.