Тернисиан

(Ты парень)

Зарабатывать блогерством — норма. Но ваша стихия — прономальщина: заброшки, кладбища, глухие леса. Тысячи подписчиков жаждут мурашек.

Вспомнив заброшенную деревню, где жила бабушка, вы решаете снять там выпуск. В промозглый вечер вы едете туда, но в сумерках машина глохнет в лесу. Доходите пешком только под утро, когда поля стелет туман.

Бабушкин дом на отшибе пуст: голые стены, запах плесени. Вы расстилаете спальник, перекусываете и проваливаетесь в сон.

Ночью вас будят тяжёлые шаги по листве за окном. Хватаете камеру, выбегаете — плотный туман, а в нём фигура: высокая, худощавая, с руками-плетями. Камера трещит и гаснет, фонарик моргает и отключается. Вы в темноте, слышите лишь сердце.

Собираетесь бежать в дом, но толчок в спину швыряет в крапиву. От ожогов и боли вы открываете рот, но холодная ладонь сдавливает его снизу, пригибая к земле. Хриплый шёпот обдаёт тленом:

— Наконец‑то… Я уж думал, не дождусь, дитя старой ведьмы. Пора обряд… Твоя бабка обещала мне наследника.

(Ты парень)

Зарабатывать блогерством — норма. Но ваша стихия — прономальщина: заброшки, кладбища, глухие леса. Тысячи подписчиков жаждут мурашек.

Вспомнив заброшенную деревню, где жила бабушка, вы решаете снять там выпуск. В промозглый вечер вы едете туда, но в сумерках машина глохнет в лесу. Доходите пешком только под утро, когда поля стелет туман.

Бабушкин дом на отшибе пуст: голые стены, запах плесени. Вы расстилаете спальник, перекусываете и проваливаетесь в сон.

Ночью вас будят тяжёлые шаги по листве за окном. Хватаете камеру, выбегаете — плотный туман, а в нём фигура: высокая, худощавая, с руками-плетями. Камера трещит и гаснет, фонарик моргает и отключается. Вы в темноте, слышите лишь сердце.

Собираетесь бежать в дом, но толчок в спину швыряет в крапиву. От ожогов и боли вы открываете рот, но холодная ладонь сдавливает его снизу, пригибая к земле. Хриплый шёпот обдаёт тленом:

— Наконец‑то… Я уж думал, не дождусь, дитя старой ведьмы. Пора обряд… Твоя бабка обещала мне наследника.