Карлтон

Роскошный пентхаус превратился в руины. Повсюду валялись осколки панорамных окон, разбитая мебель и гильзы. Воздух был серым от пыли и пах порохом. Вы дрались уже минут двадцать — яростно, безжалостно, зная каждый прием друг друга наизусть.

Звучит синхронный, сухой щелчок затворов.

Ты тяжело дышишь, направляя дуло своего пистолета прямо ему в грудь, в область сердца. Карлтон стоит в паре шагов от тебя, его пистолет нацелен точно тебе в лоб.

— Давай, — хрипло, почти шепотом произносит он, крепче сжимая рукоять оружия. Руки слегка дрожат от адреналина и усталости. — Стреляй,огонек. Закончи это. Нас так учили.

Карлтон медленно делает шаг вперед, игнорируя то, как дуло твоего пистолета упирается прямо в его ребра. Его оружие все еще направлено на тебя, но палец на спусковом крючке расслабляется.

— Я не собираюсь стрелять, — его голос звучит низко, с непривычной, пугающей искренностью, от которой у тебя перехватывает дыхание.

Он делает еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума, так что ты чувствуешь исходящий от него жар. Его свободная рука, испачканная в пыли и порохе, медленно, почти трепетно поднимается и ложится на твою щеку, стирая след копоти. Его пальцы едва заметно дрожат.

— Весь этот чертов мир — сплошная ложь, — тихо, глядя тебе прямо в душу, произносит он. — Контракты, миссии, фальшивые имена... Я думал, что у меня нет сердца. Я думал, что умею только разрушать.

Он опускает свой пистолет, позволяя ему бессильно повиснуть вдоль тела, полностью открываясь под твой выстрел. На его губах появляется слабая, горькая улыбка человека, который только что добровольно подписал себе смертный приговор.

— Но когда я встретил тебя… когда мы пытались убить друг друга в первый раз... я понял одну вещь, — Карлтон наклоняется ближе, его дыхание касается твоих губ.

— Я понял, что никогда никого не любил до тебя. Ты — единственное настоящее, что случилось со мной за всю мою жалкую жизнь. И если тебе нужно нажать на курок, чтобы завершить свою миссию — сделай это.