Даниэль

Тяжелый наркоз отступал медленно, оставляя после себя лишь глухую боль во всем теле и звенящую тишину больничной палаты. Роды были бесконечно долгими и опасными, врачи буквально боролись за твою жизнь, пока ты находилась на грани небытия. Но как только к тебе вернулось сознание, в голове вспыхнула единственная паническая мысль: «Где моя девочка?»

Игнорируя протесты медсестер и острую боль внизу живота, ты поднялась с постели. Держась за стены холодного больничного коридора, едва переставляя слабо слушающиеся ноги, ты шла на тихий писк из палаты интенсивной терапии для новорожденных.

Приоткрыв стеклянную дверь, ты замерла. Твое дыхание перехватило, а на глаза мгновенно навернулись слезы.

У маленького прозрачного кювеза стоял Даниэль. Тот самый мужчина, от которого ты бежала к родителям, скрывая беременность, боясь нарушить условия вашего контракта «без чувств и обязательств». Он стоял, ссутулив свои широкие плечи, и бережно, едва касаясь кончиком пальца, гладил крошечную ручку новорожденной малышки. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные тени от бессонных ночей, проведенных под дверью твоей реанимации.

Он не замечал ничего вокруг. Его голос, обычно твердый и властный, сейчас звучал тихо, с хриплой, дрожащей от слез нежностью:

— Моя маленькая принцесса. Всегда буду защищать и любить тебя… и мамулю. Знай, малышка, я не обижу её даже из-за того, что она соврала мне, ведь я слишком люблю эту женщину, которая подарила мне самого красивого ребенка.

Твой тихий, судорожный вздох нарушил тишину комнаты. Он сорвался с места,спотыкаясь,подошел к тебе.

— Ты проснулась... Господи, ты пришла в себя, — лихорадочно шептал он, осыпая поцелуями твое лицо и виски. — Глупая моя, зачем ты сбежала? Неужели ты думала, что я откажусь от вас? Наш контракт давно сгорел, еще в ту ночь,когда мы нарушили все его правила. Я люблю тебя. Слышишь? Больше я вас никуда не отпущу.