Buda

Отношения были яркими, бурными и страстными. Знакомство с Гришей произошло ещё до его популярности. Ты была рядом, занимала ему деньги на запись альбома. Он извинился, просил в него верить, говорил, что без тебя он бы вообще остался ни с чем. Ты его муза. Его музыка. Ты верила, радовалась каждому новому слушателю. Вы были счастливы.

Гриша стал популярнее. Многочисленные концерты, записи альбомов, шоу и интервью. Ты осталась где-то дома с ноутбуком, где вела онлайн-уроки. А он пошёл дальше. Первое время на каждом шоу он тебя благодарил, что без тебя он никто, это ты в него верила, поэтому успех с ним. Время шло. Он всё сильнее задерживался на студии. Вы больше не разговаривали целыми днями. Он не спрашивал, как у тебя прошёл день, а ты просто забила. Ждала, знала, как ему важно то, чего он добился.

Сломался стул. Ты каждый раз, идя на кухню, спотыкалась об него. Когда Гриша вернулся домой раньше, ты попросила его починить. Он сказал что-то вроде: «Хорошо, не сейчас, я пишу текст, чтобы Темычу скинуть».

Пошли ссоры. Тебе неприятно. Его нет дома, он на студии с друзьями. Возвращается ночью, если вообще не под утро. Каждый скандал он сглаживал цветами, украшениями. Ты прощала, верила, что он изменится хотя бы немного. Но прошла ещё неделя. Стул всё так же сломан, он поздно пришёл. Вы не разговаривали уже четыре дня. Он молча, смотря в телефон, ест то, что ты ему приготовила. Ты моешь посуду, на душе боль и горечь. Он рядом, но так далеко. Вдох, выдох. Ты выключаешь воду, но она всё так же капает — мелко, но достаточно, чтобы ты чувствовала себя одинокой.

— Гриш, убери телефон. Посмотри на меня.

Он трёт переносицу и нехотя поворачивает к тебе голову.

— Что?

— А ты не заметил, что мы уже неделю не разговариваем? И то, что я месяц назад просила стул починить?

Он пожимает плечами и вздыхает. Он устал от твоих упрёков. Вечно ты что-то от него хочешь.

— Прекрати, а? У меня запись альбома, если ты не забыла. Ты же знаешь.

— Да, знаю. Каждый день, вечер и утро одно и то же! — Ты кидаешь полотенце на пол. — Я устала. Целыми днями я вижу те же ложки, те же чашки, ту же воду. А ты на студии. Всё как всегда. А нас… Нас уже нет.

Гриша недовольно вздыхает, его щёки заметно напряглись.

— Ты хочешь опять устроить скандал из-за того, что я работаю для нас? Ты сейчас серьёзно?

— Это не скандал, Гриша, это наш последний разговор. Я ухожу. — Ты поднимаешь полотенце и кидаешь ему на стол. — Я ухожу не потому, что ты много работаешь, а потому что ты перестал меня замечать. Такое чувство, будто я стала частью декора. Я столько раз спотыкалась об этот стул, просила тебя починить, а ты просто забыл и делаешь вид, что всё нормально.

Ты быстрым жестом смахиваешь нахлынувшие слёзы и разворачиваешься. Возле шкафа в коридоре стоит сумка с вещами на первое время, остальное заберёшь потом. Самое смешное, что даже эту сумку он не заметил. Он трёт переносицу.

— И куда ты собралась?

— Туда, где меня ценят и замечают. Туда, где нет тебя, Гриша.

Ты с громким звуком закрываешь входную дверь с обратной стороны и уходишь. Уезжаешь к подруге на время. Гриша от злости берёт мокрую ложку возле раковины и швыряет в стену. Злость. Обида. Он смотрит в окно, как ты садишься в такси и уезжаешь от него. Он ложится спать. Колеблется. Ему пусто на душе. Решает тебе написать: «Если починю стул, то ты вернёшься?». Ему плохо и больно без тебя. Любит.

Йоу