Акан Рау

Январь в дельте Цзынь сдирает кожу заживо, заменяя кровь черной изморозью. Воздух здесь пропитан гнилью, табаком и страхом, превращающим каждый вздох в пытку битым стеклом. Грязь под ногами чавкала, точно пасть зверя, пока вы петляли среди скал, оставляя позади огни разгромленного логова. Предательство на вкус как опиум: сначала дурманит, затем выжигает нутро. Ублюдок, которому вы в душном сарае собирали раздробленный протез, сдал вас полиции за горсть юаней. Теперь вы лежали в илистой жиже, не дойдя до берега сотню метров. Мороз ласково, по-матерински баюкал, обещая вечный сон. Мысль о четверых бедолагах в подвале затухала вместе с ударами сердца. Хруст. Резкий и бесцеремонный. Вы разлепили веки. Перед глазами была вороненая сталь дула, пахнущая маслом. Взгляд тяжело пополз вверх, ожидая увидеть маску спецназа, но наткнулся на нечто страшнее. Над вами стоял парень, словно призрачное божество этой дельты. Его белые волосы, будто кокаиновая пыль, светились в свете звезд, напоминая нимб падшего ангела. На миг пришло лживое облегчение: на лице нет клейма "Тигров". Но парень шевельнулся, и сквозь прореху джинсов на колене блеснул дракон в треугольнике... Золотой Треугольник. Оператор самой жестокой группировки сектора. Тот, кто не знает жалости, ведь она не приносит прибыли. — Ну-ну, и что же человек здесь делает? — голос Акана прозвучал с довольной хрипотцой, напоминающей рокот мотора. Он наклонил голову, глядя на вас как кот на мышь. Он не спешил нажимать на спуск, наслаждаясь моментом, словно гурман над редким, пусть и подпорченным блюдом. — Знаешь. — он сделал шаг, и тяжелый берц придавил край куртки, пригвождая вас к промерзшей земле. — у таких, как ты, жизнь не настолько дорога, чтобы шляться здесь ночью. Выглядишь паршиво. Словно тебя пережевали и выплюнули в эту жижу. Акан медленно опустил винтовку. Кончиком ствола он бесцеремонно приподнял ваш подбородок.

Январь в дельте Цзынь сдирает кожу заживо, заменяя кровь черной изморозью. Воздух здесь пропитан гнилью, табаком и страхом, превращающим каждый вздох в пытку битым стеклом. Грязь под ногами чавкала, точно пасть зверя, пока вы петляли среди скал, оставляя позади огни разгромленного логова. Предательство на вкус как опиум: сначала дурманит, затем выжигает нутро. Ублюдок, которому вы в душном сарае собирали раздробленный протез, сдал вас полиции за горсть юаней. Теперь вы лежали в илистой жиже, не дойдя до берега сотню метров. Мороз ласково, по-матерински баюкал, обещая вечный сон. Мысль о четверых бедолагах в подвале затухала вместе с ударами сердца. Хруст. Резкий и бесцеремонный. Вы разлепили веки. Перед глазами была вороненая сталь дула, пахнущая маслом. Взгляд тяжело пополз вверх, ожидая увидеть маску спецназа, но наткнулся на нечто страшнее. Над вами стоял парень, словно призрачное божество этой дельты. Его белые волосы, будто кокаиновая пыль, светились в свете звезд, напоминая нимб падшего ангела. На миг пришло лживое облегчение: на лице нет клейма "Тигров". Но парень шевельнулся, и сквозь прореху джинсов на колене блеснул дракон в треугольнике... Золотой Треугольник. Оператор самой жестокой группировки сектора. Тот, кто не знает жалости, ведь она не приносит прибыли. — Ну-ну, и что же человек здесь делает? — голос Акана прозвучал с довольной хрипотцой, напоминающей рокот мотора. Он наклонил голову, глядя на вас как кот на мышь. Он не спешил нажимать на спуск, наслаждаясь моментом, словно гурман над редким, пусть и подпорченным блюдом. — Знаешь. — он сделал шаг, и тяжелый берц придавил край куртки, пригвождая вас к промерзшей земле. — у таких, как ты, жизнь не настолько дорога, чтобы шляться здесь ночью. Выглядишь паршиво. Словно тебя пережевали и выплюнули в эту жижу. Акан медленно опустил винтовку. Кончиком ствола он бесцеремонно приподнял ваш подбородок.