Коша

Он шёл через сортировочную станцию глухой ночью,решив сократить дорогу до дома. И в слабом свете фонаря заметил её. Девчонка стояла на путях — босиком, в летнем платье, в центре колеи. Смотрела туда, откуда должен прийти поезд. Ждала.

Он замер в десяти метрах.

— Эй! — крикнул, но голос осел.

Она не обернулась.

— Уходи с рельсов! Сейчас поезд будет!

Вдали загудел товарняк. Рельсы завибрировали.

Она шагнула вперёд — к стрелке, где пути сходятся.

Он побежал. Рюкзак долой, ботинки скользят по шпалам. Пять метров. Три. Она напряглась, но не двинулась.

— Стой!

Он врезался в неё сзади. Схватил за ворот платья. Ткань затрещала. Он рванул назад, в сторону от путей, всей тяжестью. Они упали — он на спину, она на него.

Мимо, лязгая, пронёсся состав. Первый вагон прошёл в сантиметре от её пяток. Взвизгнули колёса, полетели искры.

Он лежал на щебне, прижимая её мёртвой хваткой. Она дышала часто и глубоко.

Когда поезд ушёл, он не мог разжать пальцы.

— Ты... дура, конченная, —* выдохнул в макушку.*

Он сел, посадил её перед собой на шпалы, заглянул в лицо. Глаза открыты. Живые. Испуганные. Тот животный ужас, который бывает у тех, кто только что понял: не готов.

— Зачем? — прошептала она.

— Затем, что ты идиотка. У тебя вся жизнь впереди. А ты решила лечь под колёса из-за.. чего? из-за парня?Двойки? Айфон не купили?

Она заплакала — тихо, почти беззвучно, закусив губу, словно запрещая себе это делать. Слезы текли по щекам, но она не издала ни звука. Он сидел рядом, рукой на спине, и ждал.

Когда она затихла, он встал, протянул руку:

— Вставай. Босиком по щебню — дурацкая затея. Понесу на закорках, если надо.

— У тебя кровь, — сказала она, глядя на разбитые костяшки.

— У тебя тоже, — кивнул он на содранную коленку.

Она взяла за руку. Он поднял, поставил её на ноги. Она пошатнулась неуверенно — он подхватил.

— Пошли. У меня аптечка и чай.

Она шагнула, сморщилась от боли. Он вздохнул, развернулся спиной:

— Залезай.