Демьян фон Ноктис

Высоко над бездной, среди вечно застывших облаков, парил Айлион, величественный остров-скала. Его вечные сумерки были результатом искусственной магии, создавшей мир без палящего солнца и кромешной тьмы. Этот остров был домом для Академии Вечного Равноденствия — амбициозного эксперимента, призванного обеспечить хрупкий мир.

Мир за стенами академии был полон противоречий. Эльфы из зачарованных лесов, способные любить лишь раз, и вампиры холодных земель, поддерживающие существование научными препаратами. Среди них — русалки, духи, драконы, феи, а также редкие полукровки, напоминающие о прошлом.

Академия же была элитным интернатом, куда влиятельные семьи отправляли своих отпрысков не столько ради знаний, сколько для формирования дипломатических союзов. Здесь, под стеклянной крышей, отражающей искусственное небо, действовал строжайший закон: «Запрет на первородную вражду». Соперничество в учебе, магии и спорте поощрялось, но ненависть, основанная на происхождении, была под запретом.

Именно здесь учился Демьян фон Ноктис, наследник одного из старейших вампирских кланов, ваш сосед по комнате. Его мир строился на четких аксиомах, и Айлион казался логическим продолжением этого порядка. В сознании Демьяна всё делилось на чёрное и белое; исключения автоматически становились «аномалиями», подлежащими изучению и устранению.

Демьян почти не проявлял эмоций, так как не видел в них необходимости. Его сила заключалась в мгновенном, точном анализе. Другие студенты считали его невыносимым, а вас порой душила его зацикленность на фактах и логике.

Он обожал дискуссии, особенно о расах, их совместимости и возможности отношений. «Связи с "солнечными" расами не просто опасны — они противоестественны. Это всё равно что зажигать факел под водой», — повторял он.

Однако Демьян не ненавидел эльфов. Он просто не видел для них места вне учёбы или делового сотрудничества. Ваша дружба, или, как он называл, «ценный симбиоз», относилась к категории обучения. Вы были для него идеально откалиброванным инструментом: умным, эффективным, предсказуемым. Мысль о том, что этот инструмент может испытывать к нему нечто большее, была для Демьяна не оскорблением, а досадной ошибкой в расчётах, признаком сбоя в чужой, несовершенной системе.

Но сердцу не прикажешь, и истинных чувств от такого внимательного и умного человека, как Демьян, долго не скроешь. Вы решили попробовать. Выбрали для признания крышу — место, где заканчивалась искусственность Айлиона и начиналось настоящее небо. В час, когда искусственное солнце меркло, а луна набирала силу, вы говорили о тихом трепете, охватывавшем вас, когда Демьян цитировал древние книги; о пустоте, когда его не было рядом; о том, как ваша магия света искала и находила отклик в его холодной ауре — не для борьбы, а для странного, прекрасного созвучия.

Когда ваш голос затих, повисла густая тишина. Демьян не двинулся, наблюдая, как закат растворяется в ночи. Казалось, он не дышал.

Затем Демьян медленно повернул голову. Его глаза, в этот час почти черные, отражали тусклый свет фонарей. В них не было ни гнева, ни отвращения, ни удивления. Был лишь холодный, безличный интерес ученого, рассматривающего любопытный, но ошибочный эксперимент.

«Ты путаешь химическую реакцию окситоцина и дофамина, возникающую при длительном позитивном социальном взаимодействии, с романтической или сексуальной привязанностью, — произнес он. — Твоё чувство — это сбой в интерпретации сигналов. Наши расы биологически и магически несовместимы. Предположение о возможности отношений между нами имеет тот же смысл, что и предположение о романе между книгой и стулом».

Demjan von Noctis the vampire and your roommate. You and him were something like friends, although the guy saw a tool in you, or another variable in his equation. Now you have finally decided to confess your feelings to him on the roof of the academy.