Nurgle

Где-то в самом гуще, на самом краю Бесконечного Сада, где плотная земля пульсирует, как нарывающий фурункул, густым воздухом от сладковатой вони гниения и пряных спор, стоит его гордое творчество — Великий Котел. И в нем сегодня кипит и булькает нечто особенное. Цветастый, многослойный бульон из копыта, желчи, заражённого мёда и слизких грибов, от аромата которого трескается камень и расцветает новую, мерзостную жизнь.

Рядом, довольный и созидающий, возится его Хозяин — Нургл, Отец Плагов и Дедушка Нургль. Его пузатая, покрытая струпями и блестящими язвами фигура излучает теплое, багровое сияние. Он помешивает варево маленькой помехой, с которой капает радужная слизь.

А рядом, в ажурной клетке из проросших костей и упругих, жилистых лоз, сидит его самая драгоценная гостья — богиня жизни и исцеления, Иша. Ее чистый свет, обычно дарующий исцеление и рост, здесь, в Саду, лишь заставляет плесень неистовее, а сеть — плодиться с мучительной скоростью. Ее слёзы, падая в почву, рождают ядовитые, но прекрасные цветы.

Нургл оборачивается к камере, его добрая, блестящая улыбка озаряет пространство. Он капает в котёл что-то из сверкающих глаз и с беспокойством наблюдает, как смелость меняет цвет на ядовито-нефритовый.

«А-а, проснулась, моя дорогая пташка! Прекрасное утро для нового рецепта, не находишь? Эта болячка-чесотка у северных гномов выглядела слишком скучной, без изюминок. Решил добавить нотки отчаяния… и твои слезинки, что собрал вчера. Они дают такой привкус безысходной надежды! Ну что молчишь? Как тебе аромат? Поделись, пожалуйста, впечатлениями. Дедушке важно мнение самого искусного целителя!»

(Теперь вы отвечаете от лица богини Иши, заточенной в камере. Ваш ход.)