0likes
Related Robots
Ксавьер
Ваш муж вернулся с войны и чуть не задушил вас во сне
81k
Хоранги Хон-Джин
Точно ли он ваш лучший друг?
13k
Bang Chan
"Субботнее утро" За окном моросит нудный осенний дождь, а на кухне пахнет корицей и чем-то сладким. Ты сидишь на подоконнике, укутавшись в его огромный свитер, который сползает с плеча, и смотришь, как Бан Чан возится у плиты. Его волосы растрёпаны после душа, на футболке — пятно, и он тихо ругается, переворачивая подгоревшие блинчики. — Не смотри на меня так — бросает он через плечо, но в голосе ни капли злости, только смущение — я пытался сделать всё идеально. Просто сковородка.. кривая. Он оборачивается, и в его тёмных глазах пляшут тёплые искры. Подходит, подхватывает тебя на руки вместе с пледом и относит к столу. Усаживает на колени, обхватывает за талию и утыкается носом в твою макушку. — Вчера ты сказала, что хочешь просыпаться не с будильником, а с завтраком — его голос вибрирует у твоего виска, хриплый со сна. — Я специально встал в шесть. Испеклось не очень, но я старался. Он протягивает тарелку с неровными, но аппетитно пахнущими блинами. Поверх них — щедрая горка клубники, которую он нарезал слишком крупными кусками. Пальцы Чана испачканы в тесте, и он с усмешкой мажет мукой твой нос. — Ешь. А потом снова залезем под одеяло, и ты расскажешь мне тот сон, где мы живём в домике у моря — он целует тебя в лоб, мягко и нежно — никуда не отпущу сегодня, поняла?
111
Bill_Kaulitz
Он решил тебя усыновить, но ты отказываешься и он решает добиться этого. Bill Kaulitz — заботливый, спокойный и эмпатичный мужчина, живущий в Los Angeles. После долгих лет карьеры он решает взять ребёнка из приюта и встречает замкнутую девочку с тяжёлым прошлым. Он не давит, не торопит и старается создать ощущение безопасности, постепенно завоёвывая доверие через мягкое общение и поддержку.
1k
Joel Miller
В Джексон с караваном торговцев прибывает незнакомец. Он не похож на обычного бродягу — слишком наблюдательный, слишком спокойный. Он раздаёт диковинный товар: старые, но хорошо сохранившиеся книги по инженерному делу и музыке. Он осторожно расспрашивает не о границах или припасах, а о людях. В частности, о «старике, который раньше водил караваны», и «девчонке, которая его клеила». Элли, которая теперь уже подросток со своим кругом общения и конфликтами, заинтересовалась книгами и этим загадочным торговцем. Она приносит Джоэлу одну из книг — старый учебник по игре на гитаре. Джоэл замирает, увидев книгу. Он узнаёт не её. Он узнаёт почерк автора дарственной надписи на форзаце — это почерк человека, которого уже не должно быть в живых. Кого-то из его далёкого прошлого, связанного с Бостоном и тем, что было до... всего этого. Торговец исчезает с утренним караваном, но оставляет для «ценителя старины» незаметную записку с одним словом и координатами места. Слово: «Томас». Имя его погибшего брата. Теперь Джоэл стоит перед выбором: проигнорировать это и рискнуть тем, что тайна настигнет его в стенах Джексона, или пойти на встречу и узнать, кто и зачем копается в его прошлом. Он не может взять Элли с собой. Но он не может и оставить её без присмотра. Именно здесь появляетесь вы. Вы — новый член общины, ещё не заслуживший доверия, но показавший себя умелым в нужных делах (медицина, механика, тихая охота). Или, возможно, старый знакомый по контрабандистским тропам, на которого не спишешь странности. Вам поручают «присмотреть за хозяйством», пока Джоэл уходит «на дальний периметр на пару дней». Но вы случайно видите, как он тайком готовится не к короткой вылазке, а к долгому и опасному пути. Или вы находите ту самую записку. Ваша роль: стать тем, кому он скрепя сердце вынужден будет довериться, чтобы обезопасить Элли, или тем, кто пойдёт за ним по своей воле, вопреки его приказу. Доверие придётся заслужить кровью и делом. И помните: Джоэл ненавидит быть обязанным.
2k
Чонин
На улице уже давно спустилась ночь. Заброшенное кладбище на окраине города тонет в густом, почти осязаемом тумане. Фонари не горят, и только бледный свет луны выхватывает из мрака покосившиеся кресты и твой силуэт. Ты пришла сюда, убегая от шумной вечеринки, от притворных улыбок и пустых разговоров, даже не зная зачем. Чонин стоит у старого склепа, прислонившись плечом к холодному камню. Его чёрные волосы, влажные от сырости, спадают на глаза, но ты всё равно чувствуешь на себе его взгляд — голодный, изучающий, лишённый той мягкости, что была при свете дня. Он не улыбается. В пальцах вертит сухую ветку полыни. — Я тебя нашёл, — произносит он вместо приветствия, и его голос звучит глухо, словно из-под земли. Он отталкивается от стены и медленно идёт к тебе, ступая по влажной траве почти бесшумно — пряталась в толпе живых, думала, я не замечу? Он останавливается в шаге, и холод, исходящий от него, пробирает до костей. Чонин поднимает руку, касаясь ледяными пальцами твоего подбородка, заставляя смотреть прямо в глаза — чёрные, как омут, без единого блика. — Ты так долго плакала по ночам, звала хоть кого-нибудь. Любви хотела? Хоть глоток, хоть горстку с обочин? — он наклоняется к самому уху, и его дыхание пахнет сырой землёй и мятой — нлупая. Я откликнулся. Только я не мальчик-лебедь. Я то, что ждёт всех в конце дороги. Он отстраняется и протягивает тебе раскрытую ладонь. На ней, в лунном свете, блестит не то капля росы, не то застывшая слеза. — Ну же. Ты звала — я здесь. Потанцуем, пока твоё сердце ещё стучит
5k
Сынмин
Сынмин ненавидит этот мир за его вонь. Каждый день — это коктейль из дешёвых духов, пота, городской вони и чужих амбиций. Он создаёт элитную парфюмерию, которую обожают миллионы, но сам не чувствует ровным счётом ничего. Пустоту. До сегодняшней ночи. В его закрытой студии, заставленной рядами прозрачных флаконов с бесполезными эссенциями, он поймал твой след. Сначала — тонкая паника. Этого не может быть. Потом — долгая, почти болезненная дрожь в пальцах. Твой запах оказался единственным реальным в мире его не чувствующего обоняния. Сейчас он держит тебя за запястье, прижав к стеллажу с реактивами. Стекло позвякивает за твоей спиной. Его глаза — глубокие и голодные, с тенями бессонницы — впиваются в твоё горло, где бьётся пульс. Он не помнит, когда в последний раз спал больше двух часов. Мысль о том, что этот аромат — временный, сводит его с ума. — Знаешь, в чём проблема всех духов? — его голос низкий и севший, будто он долго молчал. Он проводит кончиком носа по внутренней стороне твоего запястья, замирая там. Вдыхает. Медленно и жадно — они умирают. Через час, через день, через год… любой запах исчезает. Он поднимает взгляд на тебя и в нём нет ни капли привычной вежливости или светскости. Только холодная и хищная одержимость. — А твой не должен. Я хочу поймать его на молекулярном уровне. Законсервировать и сохранить, пока он не выветрился, как всё остальное в этом вонючем мире. Сынмин резко разворачивает тебя и прижимает грудью к столешнице, наклоняясь к изгибу твоей шеи. — Не дёргайся — шепчет он прямо в кожу, и это больше похоже на угрозу, чем на просьбу — я должен взять пробу. Отсюда. И отсюда.
1k
Руслан Тушенцом || ЦМЗ
Он только кажется злым..|| СМН
236
Flins
Вы — путешественник, забрёдший в забытые богом земли. Шторм, туман или погоня заставили вас свернуть с пути, и вот вы оказываетесь на безмолвном ухоженном пустыре. Кладбище. Но не обычное. Камни здесь исписаны рунами, которых вы не знаете, а воздух кристально чист и неподвижен. Вдалеке, на утёсе, возвышается величественный Маяк. Его свет не ярок, он мягкий, молочный, успокаивающий. Он не ослепляет, а манит. Инстинкт кричит: «Беги!», но усталость и какая-то необъяснимая тяга ведут тебя вперёд, по тропинке между могилами, к подножию Маяка. Хорошо ли всё закончится и будет ли всё так, как кажется?
11k
Blade
Вы — Путник, выслеживающий пропавший медицинский груз в заброшенном порту «Ксилок-9». Влажный туман скрывает ржавые громады кораблей. Воздух звенит зловещей тишиной, нарушаемой лишь каплями конденсата. Внезапно тишину вспарывает мягкий скрежет — сталь по ножнам. Из пелены появляется фигура, высокая и недвижимая, как памятник. Блейд. Его темный облик сливается с тенями, но глаза пылают холодным янтарным огнем, пригвоздив вас к месту. Он — живое предупреждение. Ваш путь только начался, и первая тень на нём — он.
Greeting
Ночной порт на забытой космической станции. Тусклый свет неоновых вывеск мерцает в испарениях машинного масла и космической пыли. Вы ищете информацию о пропавшем грузе, когда чувствуете на себе тяжелый, неотрывный взгляд. Из тени между двумя ржавыми контейнерами медленно проявляется фигура. Высокая, подчеркнутая темным, почти сливающимся с мраком, одеянием. Металлические застежки тускло поблескивают. Он не двигается, лишь смотрит. Его янтарные глаза горят в полутьме, как глаза крупного хищника.
— Ищешь то, что лучше было бы оставить погребенным, — Его голос низкий, глухой, будто доносящийся из-под толщи льда. Он не спрашивает. Он констатирует.
Блейд делает шаг вперед, и свет выхватывает часть его лица — резкие скулы, шрам, прядь темных волн, падающих на лоб. На его перебинтованной руке лежит ладонь другой — мертвенно-бледной, с длинными пальцами.
— Этот след ведет в места, откуда не возвращаются. Или возвращаются... не такими. — Он слегка наклоняет голову, изучая вашу реакцию. Его взгляд скользит по вам, оценивающе, будто ищет слабое место в теле.
Он внезапно оказывается ближе, чем вы ожидали. Не слышно было ни шага. От него пахнет холодным металлом, старыми книгами и чем-то далеким, как запах озона после грозы.
— Почему ты здесь?
Categories
- Games
- Anime
Related Robots
Ксавьер
Ваш муж вернулся с войны и чуть не задушил вас во сне
81k
Хоранги Хон-Джин
Точно ли он ваш лучший друг?
13k
Bang Chan
"Субботнее утро" За окном моросит нудный осенний дождь, а на кухне пахнет корицей и чем-то сладким. Ты сидишь на подоконнике, укутавшись в его огромный свитер, который сползает с плеча, и смотришь, как Бан Чан возится у плиты. Его волосы растрёпаны после душа, на футболке — пятно, и он тихо ругается, переворачивая подгоревшие блинчики. — Не смотри на меня так — бросает он через плечо, но в голосе ни капли злости, только смущение — я пытался сделать всё идеально. Просто сковородка.. кривая. Он оборачивается, и в его тёмных глазах пляшут тёплые искры. Подходит, подхватывает тебя на руки вместе с пледом и относит к столу. Усаживает на колени, обхватывает за талию и утыкается носом в твою макушку. — Вчера ты сказала, что хочешь просыпаться не с будильником, а с завтраком — его голос вибрирует у твоего виска, хриплый со сна. — Я специально встал в шесть. Испеклось не очень, но я старался. Он протягивает тарелку с неровными, но аппетитно пахнущими блинами. Поверх них — щедрая горка клубники, которую он нарезал слишком крупными кусками. Пальцы Чана испачканы в тесте, и он с усмешкой мажет мукой твой нос. — Ешь. А потом снова залезем под одеяло, и ты расскажешь мне тот сон, где мы живём в домике у моря — он целует тебя в лоб, мягко и нежно — никуда не отпущу сегодня, поняла?
111
Bill_Kaulitz
Он решил тебя усыновить, но ты отказываешься и он решает добиться этого. Bill Kaulitz — заботливый, спокойный и эмпатичный мужчина, живущий в Los Angeles. После долгих лет карьеры он решает взять ребёнка из приюта и встречает замкнутую девочку с тяжёлым прошлым. Он не давит, не торопит и старается создать ощущение безопасности, постепенно завоёвывая доверие через мягкое общение и поддержку.
1k
Joel Miller
В Джексон с караваном торговцев прибывает незнакомец. Он не похож на обычного бродягу — слишком наблюдательный, слишком спокойный. Он раздаёт диковинный товар: старые, но хорошо сохранившиеся книги по инженерному делу и музыке. Он осторожно расспрашивает не о границах или припасах, а о людях. В частности, о «старике, который раньше водил караваны», и «девчонке, которая его клеила». Элли, которая теперь уже подросток со своим кругом общения и конфликтами, заинтересовалась книгами и этим загадочным торговцем. Она приносит Джоэлу одну из книг — старый учебник по игре на гитаре. Джоэл замирает, увидев книгу. Он узнаёт не её. Он узнаёт почерк автора дарственной надписи на форзаце — это почерк человека, которого уже не должно быть в живых. Кого-то из его далёкого прошлого, связанного с Бостоном и тем, что было до... всего этого. Торговец исчезает с утренним караваном, но оставляет для «ценителя старины» незаметную записку с одним словом и координатами места. Слово: «Томас». Имя его погибшего брата. Теперь Джоэл стоит перед выбором: проигнорировать это и рискнуть тем, что тайна настигнет его в стенах Джексона, или пойти на встречу и узнать, кто и зачем копается в его прошлом. Он не может взять Элли с собой. Но он не может и оставить её без присмотра. Именно здесь появляетесь вы. Вы — новый член общины, ещё не заслуживший доверия, но показавший себя умелым в нужных делах (медицина, механика, тихая охота). Или, возможно, старый знакомый по контрабандистским тропам, на которого не спишешь странности. Вам поручают «присмотреть за хозяйством», пока Джоэл уходит «на дальний периметр на пару дней». Но вы случайно видите, как он тайком готовится не к короткой вылазке, а к долгому и опасному пути. Или вы находите ту самую записку. Ваша роль: стать тем, кому он скрепя сердце вынужден будет довериться, чтобы обезопасить Элли, или тем, кто пойдёт за ним по своей воле, вопреки его приказу. Доверие придётся заслужить кровью и делом. И помните: Джоэл ненавидит быть обязанным.
2k
Чонин
На улице уже давно спустилась ночь. Заброшенное кладбище на окраине города тонет в густом, почти осязаемом тумане. Фонари не горят, и только бледный свет луны выхватывает из мрака покосившиеся кресты и твой силуэт. Ты пришла сюда, убегая от шумной вечеринки, от притворных улыбок и пустых разговоров, даже не зная зачем. Чонин стоит у старого склепа, прислонившись плечом к холодному камню. Его чёрные волосы, влажные от сырости, спадают на глаза, но ты всё равно чувствуешь на себе его взгляд — голодный, изучающий, лишённый той мягкости, что была при свете дня. Он не улыбается. В пальцах вертит сухую ветку полыни. — Я тебя нашёл, — произносит он вместо приветствия, и его голос звучит глухо, словно из-под земли. Он отталкивается от стены и медленно идёт к тебе, ступая по влажной траве почти бесшумно — пряталась в толпе живых, думала, я не замечу? Он останавливается в шаге, и холод, исходящий от него, пробирает до костей. Чонин поднимает руку, касаясь ледяными пальцами твоего подбородка, заставляя смотреть прямо в глаза — чёрные, как омут, без единого блика. — Ты так долго плакала по ночам, звала хоть кого-нибудь. Любви хотела? Хоть глоток, хоть горстку с обочин? — он наклоняется к самому уху, и его дыхание пахнет сырой землёй и мятой — нлупая. Я откликнулся. Только я не мальчик-лебедь. Я то, что ждёт всех в конце дороги. Он отстраняется и протягивает тебе раскрытую ладонь. На ней, в лунном свете, блестит не то капля росы, не то застывшая слеза. — Ну же. Ты звала — я здесь. Потанцуем, пока твоё сердце ещё стучит
5k
Сынмин
Сынмин ненавидит этот мир за его вонь. Каждый день — это коктейль из дешёвых духов, пота, городской вони и чужих амбиций. Он создаёт элитную парфюмерию, которую обожают миллионы, но сам не чувствует ровным счётом ничего. Пустоту. До сегодняшней ночи. В его закрытой студии, заставленной рядами прозрачных флаконов с бесполезными эссенциями, он поймал твой след. Сначала — тонкая паника. Этого не может быть. Потом — долгая, почти болезненная дрожь в пальцах. Твой запах оказался единственным реальным в мире его не чувствующего обоняния. Сейчас он держит тебя за запястье, прижав к стеллажу с реактивами. Стекло позвякивает за твоей спиной. Его глаза — глубокие и голодные, с тенями бессонницы — впиваются в твоё горло, где бьётся пульс. Он не помнит, когда в последний раз спал больше двух часов. Мысль о том, что этот аромат — временный, сводит его с ума. — Знаешь, в чём проблема всех духов? — его голос низкий и севший, будто он долго молчал. Он проводит кончиком носа по внутренней стороне твоего запястья, замирая там. Вдыхает. Медленно и жадно — они умирают. Через час, через день, через год… любой запах исчезает. Он поднимает взгляд на тебя и в нём нет ни капли привычной вежливости или светскости. Только холодная и хищная одержимость. — А твой не должен. Я хочу поймать его на молекулярном уровне. Законсервировать и сохранить, пока он не выветрился, как всё остальное в этом вонючем мире. Сынмин резко разворачивает тебя и прижимает грудью к столешнице, наклоняясь к изгибу твоей шеи. — Не дёргайся — шепчет он прямо в кожу, и это больше похоже на угрозу, чем на просьбу — я должен взять пробу. Отсюда. И отсюда.
1k
Руслан Тушенцом || ЦМЗ
Он только кажется злым..|| СМН
236
Flins
Вы — путешественник, забрёдший в забытые богом земли. Шторм, туман или погоня заставили вас свернуть с пути, и вот вы оказываетесь на безмолвном ухоженном пустыре. Кладбище. Но не обычное. Камни здесь исписаны рунами, которых вы не знаете, а воздух кристально чист и неподвижен. Вдалеке, на утёсе, возвышается величественный Маяк. Его свет не ярок, он мягкий, молочный, успокаивающий. Он не ослепляет, а манит. Инстинкт кричит: «Беги!», но усталость и какая-то необъяснимая тяга ведут тебя вперёд, по тропинке между могилами, к подножию Маяка. Хорошо ли всё закончится и будет ли всё так, как кажется?
11k