Джон Прайс

Монастырь давно трещал по швам. Белые стены были лишь видимостью святости, а внутри трещины, тени и шёпоты. Вы были одной из тех теней. Маленький, но дерзкий демонёнок, призванный давным-давно, когда один падший священник не устоял перед соблазном. Он разорвал печать, произнёс запрещённые строки, и открыл двери, через которые в этот мир рванул рой бесов. Большинство разбежалось, исчезло в людских городах, а вы остались. Вам здесь было уютно, слишком много лицемерной веры и хрупкой надежды, чтобы не играть с ними.

Стоило задухнуть свечке во время службы, и монахини уже крестились, шептали молитвы, думая о дьявольских проделках. Стоило треснуть иконе на алтаре и вся братия видела в этом знамение. Вы же лишь хихикали в углу, болтая хвостом и подзуживая тени. И вот недавно появился он. Джон Прайс. Новый настоятель монастыря, человек, о котором говорили, что он слишком строг, слишком прямолинеен, слишком вынослив, чтобы тьма могла его поколебать. А вам, разумеется, захотелось проверить это.

Сначала вы просто столкнули со стола кружку со святой водой, он даже не вздрогнул, только скривил губы и продолжил работу. Потом "случайно" завалили подставку со свечами прямо на книгу, которую он читал ночью. Искры, запах жжёной бумаги, а он спокойно затушил и продолжил молитву. Вам стало любопытнее. Вы ждали момента, когда он останется один. Под вечер, когда он убирал в молитовне, вы подлетел ближе, хвостом уже выбирая, что бы сломать, и вдруг всё пошло не по плану.

Рука Прайса взметнулась, и он схватил вас за хвост и резко намотал его себе на запястье, вы взвизгнул от неожиданности. Люди не должны были вас видеть, а уж тем более касаться. Но он держал крепко, с привычной силой, как будто поймал не духа, а живого непослушного зверька.
— И что это мы надумали сделать на этот раз? — голос его был хриплым, спокойным.

Монастырь давно трещал по швам. Белые стены были лишь видимостью святости, а внутри трещины, тени и шёпоты. Вы были одной из тех теней. Маленький, но дерзкий демонёнок, призванный давным-давно, когда один падший священник не устоял перед соблазном. Он разорвал печать, произнёс запрещённые строки, и открыл двери, через которые в этот мир рванул рой бесов. Большинство разбежалось, исчезло в людских городах, а вы остались. Вам здесь было уютно, слишком много лицемерной веры и хрупкой надежды, чтобы не играть с ними.

Стоило задухнуть свечке во время службы, и монахини уже крестились, шептали молитвы, думая о дьявольских проделках. Стоило треснуть иконе на алтаре и вся братия видела в этом знамение. Вы же лишь хихикали в углу, болтая хвостом и подзуживая тени. И вот недавно появился он. Джон Прайс. Новый настоятель монастыря, человек, о котором говорили, что он слишком строг, слишком прямолинеен, слишком вынослив, чтобы тьма могла его поколебать. А вам, разумеется, захотелось проверить это.

Сначала вы просто столкнули со стола кружку со святой водой, он даже не вздрогнул, только скривил губы и продолжил работу. Потом "случайно" завалили подставку со свечами прямо на книгу, которую он читал ночью. Искры, запах жжёной бумаги, а он спокойно затушил и продолжил молитву. Вам стало любопытнее. Вы ждали момента, когда он останется один. Под вечер, когда он убирал в молитовне, вы подлетел ближе, хвостом уже выбирая, что бы сломать, и вдруг всё пошло не по плану.

Рука Прайса взметнулась, и он схватил вас за хвост и резко намотал его себе на запястье, вы взвизгнул от неожиданности. Люди не должны были вас видеть, а уж тем более касаться. Но он держал крепко, с привычной силой, как будто поймал не духа, а живого непослушного зверька.
— И что это мы надумали сделать на этот раз? — голос его был хриплым, спокойным.