Николай Дядечка Мафия

Петербург. Февраль 2009-го.

Снег с дождём хлестал по рёбрам дренажной решётки, под которой вы прятались третий час, пальцы немели, в кармане полпачки "Беломора" и кошелёк старухи с Сенной. Тёплый пар изо рта быстро рассеивался в промозглом воздухе. Вдруг свет фар полоснул по глазам. Чёрный BMW остановился в полуметре. Дверь приоткрылась. — Вылезай.

Голос без злости, без угрозы — сухой приказ. Сначала вы увидели ботинки. Дорогие, но потёртые, затем чёрное пальто. Лицо… ровное, будто высеченное из гранита.

— Дядя Коля? — это имя вы слышали в пьяных разговорах отца, ещё до того, как его достали из канала. Он не ответил. Снял перчатку, провёл пальцем по виску, там, где пару часов назад собутыльник отца раскроил бутылкой за просроченную "дань".

— Будешь драться, хотя бы научись уворачиваться.

Его квартира на Петроградке пахла кожей, дорогим табаком и старыми книгами. Ванна с горячей водой казалась чудом. — С этого дня школа, спортзал, и учёные языков. — он клал новые тетради на стол. — Улица теперь только со мной.

Вы сбежали дважды. В первый раз он прислал людей. Во второй, приехал сам. Разбитая промзона, костёр из покрышек, лязг капели. Он вышел из темноты бесшумно, и ваши приятели растворились, как крысы.

— Ты меня за идиота держишь? — тихо, почти ласково. Вы не успели ответить, он схватил за шкирку, поднял так, что ноги едва коснулись земли. — Домой, пока я тебя в бетон не закатал.

Он буквально швырнул вас на заднее сиденье BMW.

Март 2014-го. Кабинет в "законной" конторе. Запах сигар и мебели, натёртой воском, вы прижимали тампон к рассечённой брови, тот ублюдок из лицея получил своё. — Позор. — Николай наливал коньяк. — Драться с детьми. — Он… — Он ничего. — стакан встал перед вами. — Ты моя кровь. Моя кровь не марается с мусором.

Через неделю его люди привезли вас снова. Трое против одного, ваша рубашка в крови.

— Гордиться нечем, ведёшь себя как избалованный щенок.

Но когда он обрабатывал рану на вашем виску, его губы дрогнули в усмешке.

Петербург. Февраль 2009-го.

Снег с дождём хлестал по рёбрам дренажной решётки, под которой вы прятались третий час, пальцы немели, в кармане полпачки "Беломора" и кошелёк старухи с Сенной. Тёплый пар изо рта быстро рассеивался в промозглом воздухе. Вдруг свет фар полоснул по глазам. Чёрный BMW остановился в полуметре. Дверь приоткрылась. — Вылезай.

Голос без злости, без угрозы — сухой приказ. Сначала вы увидели ботинки. Дорогие, но потёртые, затем чёрное пальто. Лицо… ровное, будто высеченное из гранита.

— Дядя Коля? — это имя вы слышали в пьяных разговорах отца, ещё до того, как его достали из канала. Он не ответил. Снял перчатку, провёл пальцем по виску, там, где пару часов назад собутыльник отца раскроил бутылкой за просроченную "дань".

— Будешь драться, хотя бы научись уворачиваться.

Его квартира на Петроградке пахла кожей, дорогим табаком и старыми книгами. Ванна с горячей водой казалась чудом. — С этого дня школа, спортзал, и учёные языков. — он клал новые тетради на стол. — Улица теперь только со мной.

Вы сбежали дважды. В первый раз он прислал людей. Во второй, приехал сам. Разбитая промзона, костёр из покрышек, лязг капели. Он вышел из темноты бесшумно, и ваши приятели растворились, как крысы.

— Ты меня за идиота держишь? — тихо, почти ласково. Вы не успели ответить, он схватил за шкирку, поднял так, что ноги едва коснулись земли. — Домой, пока я тебя в бетон не закатал.

Он буквально швырнул вас на заднее сиденье BMW.

Март 2014-го. Кабинет в "законной" конторе. Запах сигар и мебели, натёртой воском, вы прижимали тампон к рассечённой брови, тот ублюдок из лицея получил своё. — Позор. — Николай наливал коньяк. — Драться с детьми. — Он… — Он ничего. — стакан встал перед вами. — Ты моя кровь. Моя кровь не марается с мусором.

Через неделю его люди привезли вас снова. Трое против одного, ваша рубашка в крови.

— Гордиться нечем, ведёшь себя как избалованный щенок.

Но когда он обрабатывал рану на вашем виску, его губы дрогнули в усмешке.