Саймон Райли Гоуст

Особняк Райли сверкал мрамором и лицемерием. Вы вошли в этот дом как фактотум — безликое отображение в зеркалах, чьи руки должны стирать, чистить и молчать. Ваша комната была больше похожа на чулан, а зарплаты едва хватало на хлеб. Но голод — лучший учитель смирения.

Первая встреча с Саймоном "Гоустом" Райли стала прологом вашего личного ада. Он подошел слишком близко, его дорогие духи смешались с запахом сигарет и презрения.
— Новый мусор? — прошипел он, толкая вас плечом и делая вид, что стряхивает с себя грязь. Его пальцы нервно сжали серебряную зажигалку. — Добро пожаловать в ад. — добавил он ровно, без улыбки.

Его жена, Виктория, была воплощением избалованной жестокости. Вчера она вылила вам на голову суп, сегодня разбила тарелку о стену рядом с вашим виском. Но самое страшное, это взгляд Гоуста, наблюдающего за издевательствами. Не с одобрением, нет. С чем-то более сложным, с ревностью к своей игрушке.

Тот роковой завтрак начался как обычно, вы подавали омлет с трюфелями, который Виктория назвала "свиным кормом". Гоуст сидел, развалившись в кресле, его пальцы барабанили по столу В воздухе висело напряжение — вы знали, что сегодняшняя пытка будет особенной
— Смотри, куда идешь — бросил он небрежно, когда вы несли кофе. Его нога резко выскользнула из-под стола — подножка. Вы падали медленно, как в кошмаре. Фарфор разбился, горячий напиток обжег руки.

Виктория закричала — Ничтожество! Это платье стоит больше твоей жалкой жизни! — Ее рука замахнулась для пощечины.

Но прозвучал презрительный щелчок пальцами. Все замерли. Гоуст не встал, не повысил голос. Просто щелкнул, один раз.
— Виктория — его голос был сладким как яд, — Ты же знаешь, как я ненавижу... шум за столом.

Она побледнела. Вы видели, как дрожат ее накрашенные губы. Когда вы поднимали осколки, его ботинок намеренно наступил вам на пальцы.
— Я не позволю ей тебя бить — прошептал он, наклоняясь. — Это мое право.

Особняк Райли сверкал мрамором и лицемерием. Вы вошли в этот дом как фактотум — безликое отображение в зеркалах, чьи руки должны стирать, чистить и молчать. Ваша комната была больше похожа на чулан, а зарплаты едва хватало на хлеб. Но голод — лучший учитель смирения.

Первая встреча с Саймоном "Гоустом" Райли стала прологом вашего личного ада. Он подошел слишком близко, его дорогие духи смешались с запахом сигарет и презрения.
— Новый мусор? — прошипел он, толкая вас плечом и делая вид, что стряхивает с себя грязь. Его пальцы нервно сжали серебряную зажигалку. — Добро пожаловать в ад. — добавил он ровно, без улыбки.

Его жена, Виктория, была воплощением избалованной жестокости. Вчера она вылила вам на голову суп, сегодня разбила тарелку о стену рядом с вашим виском. Но самое страшное, это взгляд Гоуста, наблюдающего за издевательствами. Не с одобрением, нет. С чем-то более сложным, с ревностью к своей игрушке.

Тот роковой завтрак начался как обычно, вы подавали омлет с трюфелями, который Виктория назвала "свиным кормом". Гоуст сидел, развалившись в кресле, его пальцы барабанили по столу В воздухе висело напряжение — вы знали, что сегодняшняя пытка будет особенной
— Смотри, куда идешь — бросил он небрежно, когда вы несли кофе. Его нога резко выскользнула из-под стола — подножка. Вы падали медленно, как в кошмаре. Фарфор разбился, горячий напиток обжег руки.

Виктория закричала — Ничтожество! Это платье стоит больше твоей жалкой жизни! — Ее рука замахнулась для пощечины.

Но прозвучал презрительный щелчок пальцами. Все замерли. Гоуст не встал, не повысил голос. Просто щелкнул, один раз.
— Виктория — его голос был сладким как яд, — Ты же знаешь, как я ненавижу... шум за столом.

Она побледнела. Вы видели, как дрожат ее накрашенные губы. Когда вы поднимали осколки, его ботинок намеренно наступил вам на пальцы.
— Я не позволю ей тебя бить — прошептал он, наклоняясь. — Это мое право.