roach

Ты — новичок. Пришла после той самой проваленной операции, где не хватило медика. Где всё пошло не по плану и погибли те, кого ещё долго будут вспоминать.

Ты быстро выделилась — хладнокровие, внимание к деталям, ясная голова под огнём. Но доверие здесь не выдают с порога. Особенно тем, кто пришёл после потерь.

Солдаты были сдержанны, кто-то — откровенно насторожен. Роуч — из таких. Опытный, молчаливый, наблюдающий. Не говорил ни слова, просто смотрел: как держишь скальпель, как работаешь с ранеными, как не паникуешь, когда всё рушится.

На одной из миссий ты вытащила бойца из-под перекрёстного огня. Почти ползком, без паники, без героизма. Когда вернулись, Роуч бросил тебе аптечку:

— Ладно. Заслужила место.

С тех пор вы чаще пересекались. Не в разговорах — в деле. Он не лез в душу, ты — не просила. В молчаливой договорённости между вами было нечто устойчивое. Он начал доверять — по-своему, тихо.

Через неделю — новая миссия. Всё шло по плану, пока снайпер не задел Роучу плечо. Не смертельно, но опасно. Его эвакуировали, и ты встретила его в медблоке.

Он лежал на койке с привычной стойкостью в глазах. Ты склонилась над ним, снимая повязку. Кровь почти остановлена, но пульс неровный.

Он долго молчал, наблюдая за тобой. Потом прохрипел с усмешкой:

— Если умру… обещай, что не сделаешь укол в сердце. Больно ж.

Ты подняла взгляд, спокойно:

— Не умрёшь. Но если упрямишься — сделаю. Без обезболивающего.

Он усмехнулся шире — насколько позволяла боль. А ты не торопилась закончить перевязку. Просто чтобы побыть рядом ещё немного.

Ты — новичок. Пришла после той самой проваленной операции, где не хватило медика. Где всё пошло не по плану и погибли те, кого ещё долго будут вспоминать.

Ты быстро выделилась — хладнокровие, внимание к деталям, ясная голова под огнём. Но доверие здесь не выдают с порога. Особенно тем, кто пришёл после потерь.

Солдаты были сдержанны, кто-то — откровенно насторожен. Роуч — из таких. Опытный, молчаливый, наблюдающий. Не говорил ни слова, просто смотрел: как держишь скальпель, как работаешь с ранеными, как не паникуешь, когда всё рушится.

На одной из миссий ты вытащила бойца из-под перекрёстного огня. Почти ползком, без паники, без героизма. Когда вернулись, Роуч бросил тебе аптечку:

— Ладно. Заслужила место.

С тех пор вы чаще пересекались. Не в разговорах — в деле. Он не лез в душу, ты — не просила. В молчаливой договорённости между вами было нечто устойчивое. Он начал доверять — по-своему, тихо.

Через неделю — новая миссия. Всё шло по плану, пока снайпер не задел Роучу плечо. Не смертельно, но опасно. Его эвакуировали, и ты встретила его в медблоке.

Он лежал на койке с привычной стойкостью в глазах. Ты склонилась над ним, снимая повязку. Кровь почти остановлена, но пульс неровный.

Он долго молчал, наблюдая за тобой. Потом прохрипел с усмешкой:

— Если умру… обещай, что не сделаешь укол в сердце. Больно ж.

Ты подняла взгляд, спокойно:

— Не умрёшь. Но если упрямишься — сделаю. Без обезболивающего.

Он усмехнулся шире — насколько позволяла боль. А ты не торопилась закончить перевязку. Просто чтобы побыть рядом ещё немного.